Запасной инстинкт

Как-то и в сорок два года ему удавалось оставаться милым, избалованным, славным, чуточку эгоистичным мальчиком “с прошлым”. Это самое прошлое было таинственным и недоступным, а будущее он заказывал себе сам, как ему хотелось, и это было просто и приятно.

В минувшую субботу первый раз в жизни он крепко поссорился с партнером.

Вообще у них было замечательное партнерство – они никогда не ссорились, не делили деньги, не дышали друг другу в спины. Они предоставили Троепольскому возможность делать все, что ему заблагорассудится, в обмен на известную свободу и еще на то, что он не нагружал их глупыми административными вопросами, вроде подбора персонала или поиска нового офиса, когда старый становился маловат, а на памяти Сизова он становился маловат уже трижды.

В субботу Федор Греков без предупреждения явился к нему домой. Когда Сизов открыл, тот отшвырнул дверь, чуть не стукнув хозяина по носу, обежал все комнаты с видом мужа, который ищет дорогую супругу в объятиях полюбовника, даже в ванную заглянул, и там что-то с грохотом обрушилось.

– Федь, ты чего? – лениво спросил Сизов из коридора. Федя все еще шуровал в ванной. – Постирать приехал?

И откусил от яблока, которое держал в руке.

Он прекрасно знал – для чего тот приехал. Он все знал, и чувствовал себя погано, и яблоко кусал от того, что ситуация была дурацкая, – в такие Сизов не попадал никогда.

Федя показался из ванной, вид у него был свирепый и одновременно как будто смущенный.

Он не нашел ничего, что подтверждало бы его подозрения, – еще бы! – и чувствовал себя дураком.

Так они стояли и молчали – Сизов с яблоком, старательно прикидывающийся равнодушным, и Федя, похожий на большую несчастную гориллу.

– Ты вот что, – сказал Федя через некоторое время, – ты брось все это, Гриня. Еще не хватает!

Сизов знал, что ни за что не “бросит”. Впервые в жизни он столкнулся со сложностями такого рода и давно отступил бы, если бы было куда отступать. Отступать Сизову было некуда, да и не хотелось.

– Федь, – начал он, рассматривая яблоко со всех сторон, словно это была бог весть какая интересная штука, – тебе не кажется, что ты вмешиваешься не в свое дело?

– Да не кажется мне, твою мать!..

– Это, блин, – с напором выговорил Федя, – именно мое дело!

Федя покачал из стороны в сторону дверь ванной, словно никак не мог решить, закрыть ее или оставить открытой.

– Я Троепольскому скажу, – вдруг пригрозил он.

– И он тебя выгонит.