Записки под партами

Голова раскалывалась на две части, в висках стреляло жутко, а еще этот шум вокруг, хотелось поубивать всех.

И вместо того, чтобы пойти поесть, я ринулся к Тасе. Подумал, что, если не сейчас, потом объявят, мол часы закончились для посещения и иди гуляй. Взлетел, на крыльях любви не иначе, на нужный этаж и только возле дверей притормозил. Осмотрел себя сверху до низу, да уж, выгляжу паршиво. Не в таком виде на свидание к любимой девушке собираются. Но на подготовку времени нет, поэтому тянусь к ручке и аккуратно ее поворачиваю.

Вдруг спит, а я ее разбужу.

Тихо на носочках вхожу в палату, не закрываю за собой. Взгляд тут же падает на моего рыжеволосого ангела. Она лежит, руки по швам, а голова в сторону окна направлена. Бледненькая, худенькая, маленькая, ну прям Дюймовочка. Моя Дюймовочка. В душе моментально птички петь начинают, и вся боль куда-то улетучиваются. Верно говорят, любимый человек способен исцелить любые раны.

— Тась, — зову ее, все еще мнусь в проходе.

Не пойму спит она или нет. На мой голос реакция следует моментальная, чему я несказанно рад. Тася поворачивает голову и когда замечает меня ее зрачки настолько расширяются, а брови приподнимаются, что мне не по себе становится отчего-то. Дурное предчувствие.

— Уходи, — вроде шепчет девушка, но я отчетливо слышу каждую букву из ее уст.

— Что? — Переспрашиваю. Она не хочет меня видеть или стесняется, что в таком виде предстала передо мной…

— У-уходи, — уже более громче произносит.

Засовываю руки в карманы, и прокручиваю в голове смысл сказанного.

— Уходи, — жалобно так озвучивает Тася, и этот ее тон сбивает с толку. Не такой реакции я ожидал, если честно. Делаю шаг вперед, хочу подойти и взять ее за руку, явно накрутила себе чего. А может из-за отца расстроилась? Дурак, не надо было ему говорить. С другой стороны, правда все равно однажды бы всплыла, это лишь вопрос времени.

Неужели она из-за этого злиться.

— Уходи, слышишь, — настоятельно просит, а то и требует она.

— Ты… плохо себя чувствуешь? Или… — ищу подходящее слово, но на язык ничего дельного не попадает. — Думаешь, что разонравишься мне в больничной палате? Тогда настоятельно тебе… — пытаюсь перевести все в шутку, улыбаюсь ей и делаю еще шаг, в надежде сократить наше расстояние.

— Уходи, Матвеев, — и я останавливаюсь, к земле прилипаю просто.