Записки под партами

Не могу остановиться, хочется разбить эту толстую рожу, хочется навсегда впечатать ее в землю, чтобы никогда больше и не посмел смотреть в Тасину сторону.

— Ты, сука, наигрался, да? Теперь моя очередь! Хорошо быть грушей, а? Как ты там напевал, избивая хлещей? Что забавно на их рожи умоляющие смотреть? — Злость вспыхивает молниеносной силой, затапливая не только сердце, но и разум.

— Уро… — опять пытается вякать, видимо нравится общаться с асфальтом.

— Дан, — на фоне слышу свое имя. Но не обращаю никакого внимания, сильней сжимая волосы, Титова.

Мозг отключен. Есть только дикое желание бить! До крови! До мяса! Чтобы на его лице ничего не осталось. Чтобы все ребра сломались.

— Матвеев, — кто-то хватает меня за плечи и начинает оттаскивать. В этот момент я все еще успеваю зарядить с ноги жирному свину, и тот едва выпускает последний вздох и окончательно падает. Туша растекается по земле, как протухший кусок мяса. И где-то глубоко я понимаю, что вероятно хватит, нужно остановится, но не могу.

Пелена перед глазами с бешенным желанием бить, бить, бить.

— Дань, прошу тебя, — знакомый мужской голос, все еще пытается успокоить меня. И какие-то люди на фоне, вполне вероятно и учителя, мельтешат.

— Еще раз подойдешь к ней, убью тебя, урод, — кричу не своим голосом, хочу вырваться. Меня уже трое держат, не дают прорваться. А я как ненормальный дергаюсь, хочу еще этому быдлу прописать пару тройку раз, потому что мало было, чертовски мало.

— Даня, — хватает меня за лицо кто-то. Нужно пару секунд, чтобы включить мозг, чтобы сообразить, кто стоит перед тобой.

Потому что серое вещество сейчас в отключке, не иначе. — Посмотри на меня, ты что за решетку хочешь? Думаешь она обрадуется? — И тут меня одергивает всего. Замечаю Макса. Его испуганный взгляд, тяжелое нервное дыхание.

— Аверин, — откидываю руки друга, но он снова хватает меня. Рядом стоят еще два человека, но пока плохо соображаю, кто это.

— Успокойся, бро! Ты, итак, уже ему навалял, пошли, давай, — он кивает парням и те убирают руки.

 — Пошли, — тянет за собой Макс, и я послушано иду за ним следом, иногда оборачиваясь.

Понедельник и вторник пронеслись, будто их и не было. Я даже не смог наведаться на второй день к Тасе, хотя думаю, для нее это не было особой печалью. Ведь как я уже понял, на мне клеймо сволочи и мрази, и ясное дело, лицезреть меня ей не хочется. Но нужно как-то донести до нее правду, а для этого нам придется поговорить, жаждет она этого или нет.