Записки под партами

В понедельник после драки приехали родители Титова, а его самого, к слову, увезли в больницу на скорой. Наша директриса в тот день посидела раньше времени, столько раз ей приходилось краснеть и обещать провести беседу со всеми, без исключения, учениками. Меня тоже вызвали на ковер. Вообще за эти два дня я был местной звездой, с которой каждому второму необходимо было поговорить. Все началось со следователя, и с этим молодым парнем, мы убили почти четыре часа моего драгоценного времени. Однако в отличие от многих, товарищ в погонах не пытался читать морали и говорить, как плохо или хорошо.

Он тупо конспектировал все причинно-следственные аспекты. В ходе дела обнаружилось, что у Жорика слишком много недоброжелателей, тех самых жертв, которых он травил, унижал и запугивал. На удивление, ребята проявили нехилую храбрость, и дали показания против Титова, обозвав его неуправляемым, неконтролирующим свои эмоции.

К вечеру в школу приехали и мои родители. Вот это было совсем неожиданно, потому что отец переступал порог гимназии от силы раза два.

Но он не краснел за меня, не ругал, посмотрел молча видео, которое ему показал следователь, пожал плечами и строго заявил:

- Да, любой нормальный мужик поступил бы также на месте моего сына. Вы все еще считаете его виноватым, сэр?

Было неожиданно приятно ощутить отцовскую поддержку. Мы почти не общались, он отдалился и был занят новой семьей. Но в отличие от многих, а я это понял только сидя в кабинете со следователем, папа доверял мне и моим поступкам.

Я честно был ему благодарен. А потом отец неожиданно вышел из кабинета, кинув у дверей:

- Ваш капитан сегодня на даче с женой, позвоню-ка, спрошу как у него жизнь молодая.

Следователь весь вспотел тут же, и начал еще быстрей записывать показания, которые мы итак уже по десятому кругу обсудили. Что касается мамы, она тоже встала на мою сторону. Хотя нет, она встала на сторону Таси. Как только родители Титова оказались в кабинете, где мы сидели вчетвером, Наталья Андреевна поднялась со стула, где просидела молча минут пятнадцать, и с каменным выражением лица подошла к матери Жорика.

- Зверей своих надо в загажнике держать, - злостно выплюнула она и со всей силы зарядила пощечину женщине. Клянусь, этого не ожидал никто. Моя мама не позволяла себе подобного никогда, потому что вырастили ее в строгих правилах дворцового этикета. Но сейчас она злилась, ее чувство справедливости было задето. Ведь так нельзя, никогда и ни за что нельзя.