Записки под партами

Для этих людей я красотка из богатенькой семьи. Желанная добыча, яркая и смачная наклейка, с переливающимися стразами. А что я знаю о своих друзьях? Что знаю о Матвееве? Даже эта рыжая мышь ближе к нему, даже она о нем знает больше, хотя если измерять отношения по временным промежуткам… я упустила свой шанс. Зачем вообще пошла за Даниилом? Зачем все бросила и помчалась следом? Все мои дороги вели только к нему. А ведь он никогда не ждал меня. Никогда не просил идти за ним следом. Даже в ту ночь, когда мы впервые переспали, он отталкивал меня.

— Тебе же самой потом будет фигово, Свет, — так и слышу пьяный голос Матвеева. Мы одни в комнате, а там за стенами музыка орет и танцы вперемешку с алкоголем. А мне плевать было. Хотелось с ним. Хотелось его. Стащила с себя блузку с лифчиком и отдалась без остатка.

— Твою мать, — вырываюсь из воспоминаний и размышлений. Слишком затянули они меня, не дают покоя уже которую ночь. Поворачиваю голову и замечаю Даниила. Его колючий взгляд, покрытый коркой льда, перекошенная улыбка, и все это мне, единственной и неповторимой.

— Какого хрена? Я же сказал тебе, Самохина, — рычит Матвеев, подходя ближе. Хватает за руку свою ненаглядную и резко тянет, подальше от меня. Она теряется, но поддается ему, а как не поддаться. Мечтаю быть на ее месте. Поменяться бы телам, хотя бы на день. Просто чтобы ощутить какого это, когда любимый человек отдает в ответ сердце, когда у вас это взаимно.

— Еще раз подойдешь к ней, Богом клянусь, не посмотрю на то, что ты девушка! — Сквозь зубы угрожает Даниил мне.

С таким презрением и отвращением смотрит, как будто я гниющая рыба или разлагающийся труп.

— Пошли, — тянет рыжую за собой, оставляя меня тонуть, в одиночестве собственных мыслей.

Даниил силой вытаскивает меня из-под лестницы. А я настолько поражена услышанной информацией, что даже сопротивляться начинаю не сразу. В голове все еще звучат слова Светы, ее рассказ о прошлом, о любви к Матвееву. Он для нее был спасательной шлюпкой в океане, единственной ниточкой с этим миром.

Я понимаю ее. Как никто понимаю. Для меня Даня тоже стал таким человеком. Он как ангел-хранитель появлялся в нужное время и помогал сохранить равновесие. Но делить человека невозможно. Каким бы ценным он ни был. В конечном счете, это игра в одни ворота. И мне вдруг становится жаль Самохину. У меня хотя бы есть папа, а у нее, судя по исповеди, никого. Последнего важного человека забрала в итоге именно я. Отличный повод для кислоты в лицо.