Потом снова устроилась между его ногами и взяла в рот нетерпеливо пульсирующий фаллос.
Тобиас до крови закусил губу и с силой вцепился в ее волосы. Почти сразу мышцы его бедер превратились в стальные ленты, и он заставил ее помедлить.
— Я больше не в силах ждать, — пробормотал он.
Лавиния, не выпуская его из пальцев, на секунду подняла голову.
— Я и не хочу, чтобы ты ждал.
И снова взяла его губами. Его руки бессильно упали, но он тут же вцепился в подлокотники и окаменел. Голова откинулась назад.
Она ощутила, как он изогнулся в первой судороге разрядки.
Одна волна следовала за другой. Тобиас не издавал не звука, отдавшись наслаждению настолько полно, что у него словно не осталось энергии шептать или хотя бы стонать.
Наконец он обмяк и застыл. Когда Лавиния осмелилась посмотреть на него, оказалось, что глаза его закрыты, а голова по-прежнему покоится на подголовнике.
Она медленно поднялась и схватилась за его правую ногу. Тобиас не пошевелился, когда Лавиния уложила ее на табурет рядом с левой. Потом открыла шкаф, вынула одеяло и закутала Тобиаса.
Полюбовавшись на дело рук своих, она подкинула дров в камин, взяла свечу и пошла к выходу. Осторожно придержала дверь, чтобы не скрипнула, прошла по коридору и стала подниматься по лестнице.
Несколько минут спустя она уже лежала в темноте, глядя в смутно белеющий потолок, и, прежде чем повернуться на бок и закрыть глаза, долго думала о Тобиасе, спящем в ее кабинете.
Глава 25
Тобиаса разбудило негромкое звяканье кастрюль и сковородок. Первой его мыслью было спросить Уитби, почему сегодня с утра он шумит больше обычного.
Второй мыслью — что он давно уже не ощущал себя таким отдохнувшим и посвежевшим. Впервые после той ночи в замке Бомон он так хорошо выспался, а ведь ему была так нужна свежая голова! Он уже давно вышел из возраста Энтони и не может бодрствовать ночь за ночью, не испытывая всей тяжести последствий.
Эти чертовы разрушительные следы времени!
Но тут он открыл глаза и уперся взглядом в ряды полок со стихами.
Кабинет Лавинии.
Тобиас глянул в окно, откуда в маленькую уютную комнату струился жизнерадостный яркий свет летнего утра. Значит, стук и грохот исходят из кухни миссис Чилтон, а не из владений Уитби!
На него нахлынул теплый приятный поток картин того, что происходило вчера ночью, перед тем как он заснул. Воспоминания о Лавинии, стоявшей перед ним на коленях, снова заставили вздыбиться неугомонную плоть.
Он поднял глаза к потолку и представил своего делового партнера в постели.
