Она обещала увезти меня к морю.
Неизвестно, что на него нашло, но Матвей вдруг взял руку Ольги Николаевны и поцеловал, стараясь вложить в этот прощальный жест уверенность, которой не испытывал.
Выйдя из дома в пекло улицы, он остро пожалел, что не поехал на машине. Как теперь добираться до Москвы? Поездом, автобусом или ловить частника? Прикинув возможности, Матвей поспешил на вокзал «Рязань-2» и не пожалел. Уже через сорок минут он ехал в купе проводника поездом Астрахань — Москва. А когда загнал внутрь мысли о Кристине, вытянул ноги, отрегулировал внутренние напряжения, позволявшие не чувствовать жары, пугающая догадка вдруг заставила его мгновенно вспотеть: Дикой! Только генерал мог сказать кому-то, под известным давлением, кто такой Матвей Соболев.
СМЕРТЬ ГЕНЕРАЛА"
"Стрелки часов показывали пять дня, когда Матвей подошел к подъезду дома, прислушиваясь к своим ощущениям и проверяя, нет ли «хвоста». Интуиция тревоги не поднимала, хотя на лавочке у подъезда сидел сгорбившись, подогнув под себя ногу, мужчина средних лет со стрижкой «а-ля призывник», одетый в старые джинсы и выгоревшую черную рубаху.
Бывший зэк, что ли? — подумал Матвей, проходя мимо и фиксируя лицо незнакомца, бледное, отрешенное, и каждый его жест. Похоже, вышел недавно или сбежал. Впрочем, если бы дал деру, не сидел бы так открыто у всех на виду.
— Эй, друг, — позвал мужчина, — «воздух» есть?
Матвей остановился, хотя делать этого вовсе не собирался. Но от незнакомца веяло не угрозой или опасностью, а тоской и неблагополучием.
И лицо у него было не просто бледное, а зеленое, как у страдающего желудком. Предположение Соболева подтвердилось: мужик явно вышел из мест заключения, потому что «воздух» на тюремном арго означает «деньги».
— А много надо? — поинтересовался Матвей, внимательно разглядывая мужчину, прикидывая возраст: лет сорок пять — сорок восемь.
— Хоть куска два, есть охота.
— Давно с «дачи»?
Мужчина усмехнулся, хотя глаза его оставались тоскливыми, неподвижными, невидящими.
— Смотри-ка, на кореша напал. Рыбак рыбака видит издалека. Неделю назад отпустили. А домой приехал — жена от ворот поворот: мне бандит не нужен. Вот и сижу, кумекаю, куда идти.
Матвей подумал, сел рядом.
— За что сидел?
Мужчина снова дернул уголком губ, обозначая улыбку:
— А ты не тихарь[56] часом? Так я еще ничего не успел сделать. Да и не волк[57] я, а олень, смекаешь? Время есть? Хошь, расскажу историю? Шофер я, дальнобойщик. Бывший, само собой.
