— У Оли серьезные проблемы, я не мог ее бросить! Ты хоть представляешь, что такое ответственность за другого человека, Майя?! Или в твоем мире существуют только твои «хочу» и «не хочу»?!
— Ответственность?! — Я смеюсь ему в лицо, и этот смех настолько злой, что царапает даже собственные губы. — Ты говоришь мне об ответственности, Резник? Ты, который сначала рассказывал сказки о том, какая я важная и неповторимая, как нужна, как ты почти готов ради меня на переезд — но даже не соизволил выделить мне один вечер?! Ты даже букет на мой День рождения прислал с курьером, и поздравил по СМС! А теперь приперся с на хрен никому не нужным кофе и едой, считая, что этой щедрой компенсации достаточно, чтобы я растеклась в лужу? Да пошел ты к черту со своей ответственностью!
Я разворачиваюсь, собираясь выставить его вон, лишь бы не видеть перекошенное от ярости лицо.
Но он хватает меня за руку, дергает на себя так, что я едва не падаю, и на секунду теряю ориентир в пространстве от приступа головокружения.
— Не смей так со мной разговаривать! — шипит Резник, и с каждой секундой его пальцы все сильнее впиваются в мою кожу, как тиски.
— А ты не смей меня трогать! — Злость придает мне силы — выдергиваю руку и отталкиваю, увеличивая расстояние между нами. Делаю глубокий вдох. И еще один. На таких тонах мы сейчас точно ни до чего не договоримся. — Я не готова сейчас ничего с тобой обсуждать. Я даже в одних стенах с тобой находиться не могу. Уходи.
Говорю это внезапно сильно тише, почти шепотом, потому что силы резко подходят к концу.
Внутри все выжжено дотла. Осталась только тупая, ноющая боль и всепоглощающее отвращение. Господи, да где же были мои мозги, когда я во все это вляпалась?
Вопрос риторический.
Резник на секунду замирает, его взгляд мечется по моему лицу, и я вижу, как в нем гаснет ярость, уступая место… чему? Растерянности? Недоумению? Мне, если честно, все равно. Рука, в том месте где он ее держал лишком крепко, ощутимо побаливает, не давая снова свалиться в сожаление и мою любимое: «Ну я же могу уступить и сгладить».
Ни черта я не хочу сглаживать — ни сегодня, ни, скорее всего, больше вообще никогда.
Уж точно не за свой счет.
Резник делает шаг назад, и еще один."
"Я поджимаю губы, давая понять, что сожаление, стремительно сменяющее ярость на его лице, меня не интересует. И свое мнение точно не изменю.
А потом его взгляд натыкается на диван. На Сашкину рубашку, которую я туда бросила.
Твою мать.
Я не успеваю даже дернуться — а Резник уже там.
