Не так понял? Не так понял, блин?!
Я делаю глоток апероля, который на вкус становится похож на болотную жижу.
Сжимаю пальцы на стекле так сильно, что белеют и простреливают костяшки.
А Юля разыгрывает абсолютно искреннее беспокойство и даже тянется за айкосом, как будто в нашем разговоре именно на ней лежит бремя всех неприятных эмоций.
— Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты дымишь этой дрянью мне в лицо, — напоминаю.
А когда Юля все-таки закуривает, в одно движение вырываю электронную сигарету из ее пальцев и бросаю в недопитый коктейль.
— Май, да что с тобой такое?! — взрывается Юля, и за идеально наложенным тоном на ее лице все-таки проступают красные пятна раздражения. — Я хотела как лучше! Я для тебя это сделала! Ты знаешь вообще, чем я рисковала, когда просто подошла к нему?! Ты знаешь, что для меня значит эта работа?! Я не виновата, что у этого придурка мозг как у курицы и он что-то не так понял!
Я не отвечаю сразу. Откидываюсь на спинку стула, прокручиваю в голове все, что Дубровский вывалил на меня той ночью, и сдерживаю желание вылить весь этот яд Юле прямо в лицо.
Я не дам ей вывести меня на эмоции.
Не позволю снова перевернуть все так, чтобы в итоге виноватой опять оказалась только я. Или Дубровский. Или звезды. Но только, конечно же, не она.
— Он понял именно так, как ты хотела, — говорю ровно и спокойно.
— Ну и в чем дело?! Вы же ушли вместе. Если твой принц оказался гондоном — это не я виновата, знаешь ли! Может надо просто уметь правильно выбирать мужиков, чтобы потом не бросаться на подруг, если вдруг тебя как-то не так трахули, как ты хотела?!
— Я думаю, ты пиздишь, Юля, — конкретно в эту минуту у меня нет ни желания, ни единой причины, почему я должна продолжать этот гнилой разговор в светской манере.
Мне, блин, легче становится просто от того, что не надо, наконец, расшаркиваться перед любимой подружайкой. — Потому что если бы ты сказала только то, что якобы сказала, он вряд ли бы решил, что я продвинула его в обмен на желание потрахаться.
Мои слова звучат так, будто я еще допускаю мысль, что могу ошибаться, хотя на самом деле абсолютно уверена, что права.
— Хочешь, я скажу тебе, как было на самом деле? — Пользуюсь тем, что нежный Юлий слух оскорбили мои грубые слова, и продолжаю, пока она в замешательстве. — Ты сказала Дубровскому, что его участие в таком крутом проекте — это просто моя личная протекция, за которую я жду соответствующую благодарность. И намекнула, какого рода благодарность меня устроит.
