— Ты вправе его защищать. Даже если факты говорят об обратном.
— Какие ещё факты? — возмущённо спрашиваю.
— Тата, крупный бизнес — это не всегда белая бухгалтерия и прозрачные механизмы. Там, где крутятся большие деньги, зачастую задействованы теневые схемы. Амиран часто рисковал и…
— Что ТЫ можешь знать об этом? Ты, променявшая преуспевающего бизнесмена на бандита?
Мать резко меняется в лице.
Замирает.
Бледнеет.
Приоткрывает рот.
— Мне прекрасно известно, с кем ты живёшь.
— Даня — хороший человек, — её губы дрожат.
— Хорошие люди не организовывают похищение и не требуют выкуп.
— Ты не знаешь, почему он пошёл на это… — произносит тихо.
— Хорошие люди не вламываются в чужой офис средь бела дня! Не избивают толпой одного. Не угрожают! Не приставляют пистолет к виску, — чеканю, глядя ей в глаза.
Мать смотрит на меня шокированно. Не моргает и, кажется, даже не дышит.
— Что ещё Амиран рассказал тебе?
— Да всё, — прищуриваюсь. — Про то, как ты изменяла ему, сбегая из театра к этому своему Дане.
Её скулы показательно розовеют.
— Про то, как отцу пришлось силой увезти тебя в Тбилиси, чтобы разорвать эту мерзкую связь. Про твои истерики и скандалы. Про то, как ты издевалась над ним. Про то, как ты меня не хотела. Про то, как у тебя поехала крыша. Про то, как попала в особое учреждение на почве нервного срыва. Мне продолжать?
Закусывает губу, глотая слёзы.
— Он меня вырастил, он дал воспитание. А ты кто? Та, которая появлялась раз в полгода с куклой в руках?
— Твой отец шесть лет скрывал от меня правду!
— Потому что не хотел, чтобы эти бандиты забрали у него ещё и дочь!
— Амиран запрещал приезжать, а потом и вовсе настроил тебя против меня.
Качаю головой.
— Нет. Ты сама своими поступками настроила меня против себя.
— Но ты ведь ничего не знаешь!
— Я знаю достаточно. Ты для меня — чужой человек.
— Я твоя мать… — плачет, но меня её слёзы совершенно не трогают.
— Язык ещё поворачивается называть себя так!"
"— Послушай… Если бы мы поговорили.
Если бы ты дала мне шанс объясниться…
— Нечего тут объяснять, — пресекаю её попытку меня разжалобить. — Пока отец, один, занимался мной, ты беззаботно проводила время со своим Климовым! Каждый сделал свой выбор. Головой или другим местом, не знаю. Чего же теперь ты от меня хочешь? Общения? А зачем оно мне, скажи? Зачем ты мне сейчас? Я давно привыкла к тому, что тебя нет рядом!
— Откуда в тебе столько жестокости, Тата?
В её глазах осуждение и мольба.
