— Столько же, сколько в тебе лицемерия! — припечатываю ледяным тоном. — Сидишь тут, строишь из себя заботливую мать. Какое тебе до меня дело? — кричу, вскочив с кресла. — Возвращайся к своему Дане и забудь вообще о моём существовании!
— Я не могу так…
— Какая же ты лживая!
— Тата, послушай… — отчаянно рыдает. Тоже встаёт. Пытается ко мне приблизиться.
— Нет, это ты послушай! — выставляю ладони вперёд, ограждаясь от неё. — Я не хочу тебя больше видеть. Я никогда не приму тебя после того, что ты сделала.
— Дочка…
Как в детстве.
В ту нашу первую встречу. Оседает к моим ногам.
— Чёртова предательница, променявшая свою семью на бандита и рецидивиста.
— Тата…
— Я люблю своего отца. Безумно. Всецело. А ты… Считай, что ты… умерла для меня. Давно. Навсегда. Слышишь, навсегда? — выпаливаю и ухожу, оставляя её с бабушкой, статуей застывшей в дверях.
Перед глазами мутнеет.
Меня трясёт от злости и обиды, растекающейся горячей жижей по венам.
Выбегаю на улицу.
Добравшись до ворот, беру велосипед и требую, чтобы охрана немедленно выпустила меня за пределы дома ненавистной семьи Зарецких.
Сперва никто на меня не реагирует, но уже пару минут спустя автоматические ворота открываются, и я, шаркнув шинами, выезжаю на дорогу навстречу ветру.
*********
Мать, к сожалению, не уехала.
Вечером субботы я поняла, что она осталась в доме своих родителей, и это очень напрягает. Потому что находиться в его стенах лично для меня теперь стало просто невыносимо.
— Спасибо, — бросаю водителю и, не дожидаясь пока он откроет мне дверь, вылезаю из машины.
Поправляю юбку. Распрямляю плечи.
В глаза светит утреннее солнце, но настроение со вчерашнего дня отвратительное.
Клянусь, если бы мне было восемнадцать, я бы ещё вчера покинула этот город. Однако, увы, вопреки мечтам, я снова иду вдоль забора местной общеобразовательной школы…
— Тата!
По голосу узнаю Филатову.
Не оборачиваюсь, не останавливаюсь, но она уже через несколько секунд меня догоняет.
— Привет! Ты вернулась?
— Как видишь.
Кивает.
— Выглядишь хорошо. Чувствуешь себя нормально?
— Да.
— Слава Богу. Мы с ребятами за тебя очень переживали.
— Не стоило. Я в порядке. Что там за толпа? — нахмурившись, спрашиваю.
— Это наши, — прищуривается Полина, чтобы разглядеть.
— А что происходит? У них транспаранты в руках? — замечаю большие плакаты, когда подходим ближе.
— Мать Вепренцевой помогла. Она в издательстве работает. Книжки детские печатает. Сказки, раскраски, развивайки всякие.
