«Верните Шац!»
«Германовна — лучшая!»
«Без неё учиться не будем!»
— Полин, не пойму, Матильду уволили? — догадываюсь, читая тексты.
— Ага, — расстроенно подтверждает моё предположение.
Блин.
Почему Абрамов мне не рассказал?
— Ребята настроены бастовать сегодня. И знаешь, да простит меня бабушка, но сегодня я на их стороне. Матильда Германовна давно с нами. Она не заслужила к себе подобного отношения.
— Её уволили из-за меня? — всё же осмеливаюсь задать этот вопрос.
— Скорее из-за Ковалёвой. Плюс побег Мозгалина.
Всё до кучи, — уклончиво отвечает она, но я не могу отделаться от ощущения, что это мой дед расстарался. Бабушка ведь неоднократно упоминала о его связях, рычагах и возможностях.
— А мать Ромасенко не тронули?
— У неё сейчас есть защита чиновника Градова, — тихо шепчет Филатова. — Так что… все шишки достались Шац. Ромасенко вон из дома в очередной раз ушёл. Поскандалил с матерью из-за этого.
Подходим ещё ближе.
Замечаю, что все присутствующие столпились вокруг Марселя и его мотоцикла, того самого чёрного Kаwаsаki ninjа, ездить на котором ему временно запрещалось.
— О, Джугели. С возвращением, — первым отмечает моё появление Горький.
Одноклассники, как по команде, одновременно поворачиваются.
Таращатся на меня. Молча.
— Всем привет, — переломив себя, здороваюсь первой. — Для меня плакат найдётся? — обращаюсь к Вепренцевой.
— Да, — кивает она и передаёт мне один из них.
Выдыхаю.
Никто из них не набрасывается на меня с обвинениями. Либо не знают насчёт жалобы деда, либо…
— Какой план? — громко осведомляется староста, стоящая справа от меня.
— Вы только посмотрите, наша монахиня тоже решила поиграть в бунт, — хмыкает Зайцева, которая, на удивление, тоже тут.
— Один за всех и все за одного, — чуть стушевавшись, произносит Полина.
— Вот за такую старосту не стыдно, — хвалит её Денис, и она, буркнув «спасибо», заливается краской.
— Нас же не исключат за это? — робко интересуется в следующую секунду.
— Всех исключить не могут. Не очкуй, Поль.
— Ладно."
"— Заходить за ворота не будем.
Иначе нас, как скот, загонят в здание, — подаёт голос тот, в чью сторону я стараюсь не смотреть.
— Тогда вот что, — среди нас оказывается и его не менее кучерявая сестра. — Вы — телевидение встречайте здесь, а мы с десятым «А» и девятым «Б» устроим митинг на втором этаже. Через окна как раз тоже видно будет, если представителей местного телеканала не пропустят на территорию.
— Замётано.
— Хлопушки гони, — она протягивает раскрытую ладонь.
