Заношу его в блэк лист.
Не знаю, что за игру ведёт Марсель, но мне она точно не по душе.
«Накинув плащ», перехожу к нему на страницу. Смотрю новые снимки, которые выложила ему на стену сестра.
Какая-то студия. Его друзья. Ромасенко с одурелыми глазами долбит по барабанной установке. Горький стоит за клавишами, карандаш в зубах. Сам Марсель с сосредоточенным выражением лица читает текст с листка. Жестикулирует поднятой вверх рукой. Погружён в процесс полностью.
«Уже скоро парни дадут жару. На подходе новый хит». Подписано внизу.
Листаю. Там есть и другие свежие фотографии. Одна из них с пожилым мужчиной презентабельного вида.
«Лучший в мире адвокат. Лучший в мире дед»
А, ну теперь мне всё предельно ясно. Он его и отмазал от тюрьмы. Вот вам весь секрет того, как решились созданные им проблемы.
Следующая фотка с собакой и смеющейся младшей сестрой, повисшей на его крепкой шее.
Рубашка расстёгнута. Шевелюра растрёпана. Недовольно хмурится, но уголок губы подёрнут вверх.
Долго и внимательно рассматриваю снимок.
Опять испытываю странный диссонанс. Этот парень и тот, которого видела на пляже, — будто бы два абсолютно разных человека.
Чувствую, что машина останавливается. Сбрасываю страницы. Вытаскиваю наушники.
— Это здесь, — бабушка Алиса улыбается, и конкретно сейчас это очень сильно раздражает.
— Прекрасно, — даже не пытаюсь скрыть сарказм.
— Тебе понравится, вот увидишь, — смотрит в окно на толпу собравшихся.
— Мне не нужен этот поход.
— А Матильда Германовна считает, что нужен.
Закатываю глаза.
— Если весь коллектив туда идёт, то и ты должна. Она говорит, что это поможет тебе сблизиться с ребятами.
— Ни с кем из них сближаться я не собираюсь.
— Ну брось, Тата! Тебе целый год учиться в этом коллективе. Надо потихонечку обзаводиться друзьями.
— Может, я как-нибудь сама решу?
— Обижаешься? — вздыхает и кладёт свою ладонь поверх моей.
— Нет. Просто терпеть не могу, когда мне что-то навязывают.
Вытаскиваю руку и, едва Пётр Ильич открывает дверь, выхожу.
— Ваши вещи и вода.
— Спасибо, — забираю у него бутылку и пухлый рюкзак. Закидываю на плечо.
— Хороших выходных, милая, — доносится в спину.
Да она, блин, издевается…
Иду ближе к толпе. Там Шац отмечает присутствующих.
— А вот и наша модница прикатила, — фыркает Зайцева.
Ковалёва, смерив меня презрительным взором, кривится.
Дуры, ну и вырядились. Кто надевает юбку в поход?
— Тише, ребята! Мешаете! У нас перекличка! — осаживает Матильда небезызвестную мужскую компанию.
