Парни, как обычно, громко смеются и общаются.
— Ромасенко, притушись! Никого не слышу! — ругается она. — Ковалёва. Ковалёва?
— Да здесь я! Чё орать?
— Мало каши на завтрак съела?
— Какая каша! Я в пять-то еле встала, чтобы успеть к семи накраситься.
— Хоспаде. Котов?
— Здесь.
— Лиговская?
— Тут.
Останавливаюсь возле классного руководителя. Натыкаюсь глазами на Абрамова.
Он жуёт жвачку. Резко поворачивает голову, перехватывая мой взгляд.
Отворачиваюсь.
— Чё, соседка, тоже не в восторге от происходящего? — рядом со мной материализуется чернокнижница Илона.
Именно так окрестил её вчера Ромасенко.
— Опять ты.
— Я взяла с собой таро.
— А мне к чему эта информация?
— Могу сделать расклад на тебя и Марселя. Хочешь?
— Хочу, чтобы ты от меня отстала.
— Фу, как недружелюбно. Не будь я законченным интровертом-одиночкой непременно обиделась бы.
— Я не расстроюсь.
— Привет, девочки!
Ещё одна.
— Как настроение? Надеюсь, хорошее? — бодрым голосом интересуется Филатова.
— Настроение перманентно-дерьмовое, Поль, — зевая, отвечает ей Илона.
— Фух… А я чуть не опоздала! Представляете, у меня батарейки на будильнике сели. Хорошо хоть организм в пол седьмого дал команду встать. Ужас. Подвела бы вас всех.
— Филь, не хочу тебя расстраивать, но семеро одного не ждут. Это не твоя бабуленция сюда топает?
— Аполлинария! — зовёт её та. — Ты забыла пирожки!
— Ой…
Девчонка быстрым шагом спешит к ней. Забирает пакет. Целует старушку в щёку и возвращается.
— Угощение для ребят, — изъясняется, запыхавшись.
— АПОЛЛИНАРИЯ! Эй! — ржут с неё Ковалёва и Зайцева. — Звездец прост. Чего мы ещё о тебе не знаем?
Филатова густо краснеет.
— С чем запрещёнка? — интересуется Свободный.
— Картошка, капуста, печень.
— О май гад. Тренер, прости.
— Вот, — она раскрывает пакет, когда Денис подходит к нам.
— Хера се, твоя бабка напекла. Целую кастрюлю, — присвистывает.
— Вообще-то, я сама пекла. По бабушкиному рецепту конечно, но…
— Реально сама? — удивляется он.
— Ну да, — она заливается краской пуще прежнего.
— Дэн, ты несёшь жратву или нет? — орёт Ромасенко.
— Койотам моим возьму тоже? — спрашивает он, складывая в целлофан пирожки.
— Бери сколько нужно.
— Так! А теперь стали все в колонну по двое! — командует физрук, которого я заметила только сейчас.
— Александр Георгиевич, мы чур первая пара. Сразу за вами.
— Становитесь."
"— Гля на Зайцеву. Не зря наряжалась в этот раз, — хмыкает Вебер.
