Нельзя тебе баллон в руки давать. Ромас, брызгани, по-братски.
Обрабатывают друг друга. Шутят, ржут, чихают. Передают спрей дальше.
— Как приятно пахнет, — Мозгалин глубоко вдыхает «аромат» средства от клещей.
— Эй! Маску надень. Ты же аллергик! Вот, возьми, — суетится возле него Матильда. — Александр Георгиевич, мы готовы, — объявляет громко.
— Отлично. Инструктаж.
— Значит так. Берём сумки и шагаем за нашим Сусаниным. Из строя не выбиваемся. По пути не отстаём! Под ноги смотрим. На змей не наступаем! Марсель, ну-ка помоги мне обработаться тоже.
— Боишься змей, Джугашвили? — шипит Ромасенко, наклонившись ко мне.
— Я ничего не боюсь, — отодвигаюсь от него.
— Ну всё. На старт, внимание, марш.
Наша колонна приходит в движение. И хорошо, потому что солнце, поднимающееся в безоблачное синее небо, начинает припекать.
Лямка соскакивает с плеча.
Сперва не понимаю, в чём дело. Предполагаю, что она порвалась от тяжести, но оказывается, подоспевший на своё место Абрамов забрал рюкзак себе.
— Я сама понесу.
Отдай сюда.
— Слышала, что сказала Шац? Смотри под ноги и не отставай, — увернувшись, не позволяет забрать мою ношу.
— Верни.
— Нет.
— Верни, сказала!
— Успокойся. Дыши вон морским воздухом и соснами. После загазованной столицы особенно полезно.
Закипаю. Стискиваю кулаки.
Зачем он всё это делает?
— Джентльмен, ёпта! — цедит Ромасенко, наблюдая за нами. — А мой не возьмёшь?
— А на три буквы не пойдёшь?
Опять толкаются.
— Ну хватит.
— Играем в города, одиннадцатый «А».
— Только, блин, не это, Матильда Германовна.
— Звездец.
— Каждый год одно и то же!
— Как достало!
— Детский сад, — ноют её подопечные.
— Давайте-давайте. Я начинаю. Москва. Тебе на «А» Петросян…
Глава 19
За те два с половиной часа, что идём по лесу, успевает произойти множество вещей.
По пути встречаем белок с невероятно пышными хвостами.
Филатова опять забывает на пеньке пакет с пирожками. (Приходится за ними возвращаться. Благо, отошли от места привала недалеко).
Ромасенко и Абрамов затевают драку из-за моей фамилии.
Ковалёва чуть не наступает на ужа, а Зайцева по этой причине изображает обморок. Видимо, надеясь на то, что физрук бросится делать ей искусственное дыхание.
В общем, клиника.
У меня развязывается шнурок. Отхожу чуть в сторону, пропуская парней и Шац вперёд, приседаю, предварительно вытащив из кармана телефон. Затягиваю ленты покрепче на левом и правом кроссовке. Выпрямляюсь. Замечаю Абрамова. Стоит в нескольких метрах от меня. Ждёт.
