— Женя безответно влюблена в младшего сына Шац, — шёпотом поясняет мне Филатова. — В прошлый Александр Георгиевич не смог пойти с нами. Ногу сломал. Она так рыдала… Расстроилась очень.
— Одиннадцатый «А»! Рты закрыли! По двое распределились! Вспомнили игру в ручеёк! Быстро!
Начинается возня. Одноклассники, шумно переговариваясь, занимают места друг за другом.
Оставляю Илону с Полиной. Встаю за ними.
— Считаю, — объявляет Шац. — Два, четыре, шесть, восемь, семнадцать… Джугели без пары.
— Она со мной, — заявляет нарисовавшийся по правую руку Абрамов.
— Нет. У меня есть пара! — возмущённо протестую. — Мозгалин.
— А где он, Боже?
— Вон он. Херню опять складывает из бумаги, — кричит кто-то из толпы.
— Мозгалин! Немедленно иди сюда!
— Иду.
Плетётся к нам.
— Абрамов назад.
Успеваю краем глаза заметить недовольное лицо Кучерявого.
— Матильда Германовна, Джугели — девчонка, нелогично ставить её в пару с Мозгалиным. Пусть он встанет с Ромасенко. Максим поможет ему в случае чего.
— Ну тоже верно.
Да, давайте так, — соглашается она.
Какого…
— Чё-чё? Максим поможет? А Максима никто спросить не хочет? — Ромасенко толкает Абрамова в плечо, но тот, довольный собой, лишь улыбается.
— Свободный, Горький — двадцать один, двадцать два. Петросян — двадцать три. Мы с тобой замыкаем колонну.
— Радость-то какая…
— Всё, мои дорогие, — Шац хлопает в ладоши. — Напоминаю, в ближайшие два часа нас ждёт пешая прогулка по лесу. Вот вам спрей. Обрабатываемся дружно от клещей.
— Короче, делала расклад накануне.
Какой-то треш будет, — рассказывает Илона Филатовой.
— Да ты что!
— Угу. Сто пудняк. Инфа трушная.
— Полина, можем мы поменяться? — встревая в их диалог, обращаюсь к нашей безотказной старосте.
— Но мы ведь уже встали в пары и Матильда…
— Ей всё равно. Меняемся?
Давай же, ну!
— М-м-м… — она косится на Марселя.-
— Нет конечно. Джугели, какого икса? Если так пойдёт, у меня скоро появятся комплексы.
— Я не хочу стоять с тобой в паре!
— Потерпишь.
Ему передают спрей.
Наклоняется.
Начинает обрызгивать мои кроссовки и нижнюю часть спортивных штанов.
— Что ты делаешь?
— Поворачивайся давай. Сзади тоже надо обработаться. У нас тут клещи энцефалитные. Залезет, укусит — и труба, — разворачивает меня, пока я торможу.
Пшик-пшик. Пшик-пшик. Пшик-пшик.
— Готово. Как в том стишке: «Вот и всё, а ты боялась. Даже юбка не порвалась».
Одариваю его взглядом, выражающим презрение.
Идиот.
— Твоя очередь. Хотя не, — прищуривается. — Ну на хер.
