Защитник Империи

И продемонстрировал мне кукиш: — Шиш тебе, а не мое истинное имя! Ищи других ослов!»

«Не хочешь, значит, помочь заработать целую сотню таких славных золотых монет?» — подначил я его.

«Как это не хочу?! Как это не хочу?! — с негодованием возопил бес, хлестанув себя по ногам хвостом. — Очень даже хочу! Но не такой ценой! — И тут же присоветовал: — Да ты любое имя брякни, и всего делов!»

«Так он и поверил», — задумчиво пробормотал я.

— Плаш! — отрывисто бросил бай, не сводя с меня пристального взгляда. Он поднял обе руки, в которые слуга вложил по кошелю.

— Все равно ничем не могу помочь, — с сожалением пожал я плечами. Не мошенник же я в конце концов? Проучили малость этого контрабандиста, и хватит с него.

— Ай, какой жестокий ты человек! Ай, жестокий… — раздосадованно зацокал языком бай Дустум. И, растянув губы в неприятной улыбке, сообщил: — Придется, да, мне шесть человек башка рубить.

— Зачем?! — оторопел я.

— Затем что ты предателя сказать не хочешь, — опять начав коверкать слова, пояснил бай. — Придется тогда всех, кто знал барашка, казнить. Никак нельзя такой подлый человек возле себя оставлять!

Я выругался про себя. Вот же еще напасть! Как я сразу не подумал о том, что бай не отнесется беззаботно к потере денег! Хотя можно ли было предположить, что этот придурок до такого сумасбродства додумается — своим людям головы рубить?!

— Ваши люди тут совсем ни при чем, — предпринял я попытку объяснить Дустуму, что он заблуждается на этот счет.

— Ай, зачем обмануть хочешь?! — расстроенно всплеснул руками степняк. — Барашка сам посчитаться не мог!

«Это точно — не мог. Бес их сосчитал. Но не скажешь же правду», — подумал я.

Состроив максимально официальную физиономию, сухо сообщил Дустуму:

— Еще раз повторяю — среди ваших людей нет предателей. А о том, как овцы посчитались, я, увы, рассказать не могу.

Но бая, похоже, так и не убедил. Потому как он недоверчиво покачал головой. И пришлось мне сочинять на ходу… шепотом для внушительности и приподняв указательный палец вверх:

— А не могу рассказать, потому что это есть неразглашаемая государственная тайна!

— Какой такой тайна? — выпучил глаза бай.

— Не такой, а государственный! — назидательно поправил я степняка, тоже непроизвольно начав коверкать речь.