Это что получается, оно здесь уже месяц лежит, а я только сегодня об этом узнала? Ты мне в Египте его собирался подарить, да? Ну скажи!
— Да.
— Блин, все эти камни в почках и паспорта. А хотя ладно, все так, как и надо. Ммм… кажется, я выздоравливаю. Вот прям чувствую, как организм наполняется живительной энергией. Класс. А когда уже будет белое платье?
— Почему белое? Ты уже не девственница.
— Ну конечно же, будет белое свадебное платье, я же почти девственница.
— Почти — это как? Заросло за месяц?
— Помыслы мои чисты отец мой.
А почти, потому что уже с прорытым тоннелем. Но перфоратор был один, плюс чистые помыслы — итого почти дева невинная. Платье пышное, белое, шикарнючее. И торт, конечно же, многоярусный. Ты за распущенные или собранные волосы?
— Это надо спросить у Ольги. Что на это приметы говорят?
— Ой, точно. Обязательно спрошу у мамы.
— Никаких гостей.
— В смысле?
— Я имел в виду, только близкие родственники и несколько друзей. Всех знакомых звать запрещаю. Я бы вообще предпочел сделать это где-нибудь в уединенном месте, а с родственниками так уж и быть посидеть после.
— Нет, исключено. Делать это мы будем здесь и с родственниками. А вот потом улетим куда-нибудь только вдвоем. На морюшко. Да?
— Да. Ты слишком много говоришь, тебе нельзя столько. Все, затихаем и спать.
— Да ты что, нет. Я не смогу заснуть. Давай обсудим, как это все будет.
— Обязательно, когда это будет. А сейчас пора читать заговор твоей мамы от боли в горле. Повторяй за мной.
«Вертло, вертло, вертло возьми свою глоть, а если ты ее не возьмешь, то мы ее заглотим с корнями. Аминь, аминь, аминь». Давай повторяй за мной, — долго смотрю на Лукьянова и все же не сдерживаюсь.
— Богдан?
— Что?
— Там надо говорить ветла, а не вертло. Ветла, ветла, возьми свою глоть, а если ты ее не возьмешь, то мы ее заглотим с корнями. Аминь, аминь, аминь»
— Что услышал, то и повторил. И вообще, какая на хрен разница? Повторяй и глотай, — еле сдерживая улыбку, произносит Лукьянов.
— Окей. Повторяю и глотаю, — соглашаюсь я, вперив взгляд в свое колечко. Ай да, красота.
Эпилог
Три с половиной года спустя
Пытаюсь вспомнить в подробностях день приема разбираемой старушки, но то ли память меня подводит, то ли действительно, несмотря на несобранность и внутренний раздрай, за мной нет косяков в отношении этой больной. Чувствую себя отвратительно за этим круглым столом. И только рядом сидящий Богдан придает хоть какую-то уверенность.
