И да, снова-таки защищает, я бы сказала, активно лезет на рожон. Пытаюсь абстрагироваться и думать о чем-то хорошем, крутя на пальце обручалку. Да, меня это всегда успокаивает. Равно как и кольцо на безымянном пальце у Лукьянова. Мне всегда нравились мужчины, которые не боятся этого украшения. Не какой-нибудь там перстень-печатка, а именно обручалка. Есть в этом что-то такое прям… ух.
Почему-то раньше мне думалось, что Богдан не будет носить обручальное кольцо. Мол ненужная фигня, да еще и для врача, но нет, носит.
Для меня это как знак принадлежности. Хоть и понимаю, что дело не в нем. Несмотря на то, что сейчас происходит в кабинете, на душе становится хорошо, стоит только посмотреть на наши кольца. Раньше мне казалось, что реагировать на этот атрибут буду разве что первое время. Но нет, без одного дня третья годовщина, а я по-прежнему тащусь от колец. Третья годовщина… офигеть. А кажется офигенское платье и красивый, но невкусный торт были разве что вчера. А может быть дело в том, что я просто частенько пялюсь на это самое платье, по-прежнему висящее в шкафу.
А я ведь счастливый человек. Самой себе можно позавидовать. Есть почти все, о чем только можно мечтать. Вот только это почти никак не дает покоя. И стоило мне только подумать об этом «почти», как тошнота в очередной раз подкатывает к горлу. Перевожу взгляд от наших рук на начальство.
Сидела бы сейчас и спокойно, как бы сказал, Лукьянов, шлифовала мордочки расфуфыренным бабам, попивая в перерывах кофеек. Ах да, при этом цокая каблуками, а вместо этого сижу здесь терапевтом с красными ушами и щеками, с балетками на ногах, не зная куда себя деть.
Хотя, о чем я? Мне нравится то, что я делаю. И получается у меня это хорошо, даже не взирая на случай с этой бабкой. Есть в этой работе определенный кайф. Я чувствую себя нужной, да и чего уж там, умной. Да и работать с Лукьяновым рука об руку мне тоже нравится. Меня не напрягает нахождение двадцать четыре часа в сутки бок о бок. Наоборот. Так спокойнее, когда знаю, что всегда могу обратиться к нему за советом и помощью в случае чего, не страшно принимать даже самого сложного больного, зная что-то где-то рядом обитает мой Лукьянов.
А ведь еще четыре года назад я и подумать не могла, что способна на такую работу.
Перевожу взгляд на своего мужа, усиленно доказывающего что-то начмеду и понимаю, что хочу плакать. Нервы конкретно пошатнулись из-за этого «почти», еще немного и у меня будет конкретный психоз.
