И без того я в очередной раз упала в их глазах из-за недавней истерики. Вновь тянусь к Богдану и почти невесомо целую его в уголок рта. — Я быстро.
— Нет, — четко произносит Богдан, обхватив мои ладони своими. — Не уходи. Я знаю, что ты не вернешься.
— Вернусь, — с силой высвобождаю свои руки и отхожу от Лукьянова на шаг, переводя дыхание.
— Не уходи. Ну, пожалуйста. У меня для тебя подарок, — переводит взгляд на клетку. — Я его еще не подарил.
— Я быстро, — вновь повторяю я, пытаясь подавить в себе улыбку.
Глава 11
Забегаю в дом как ненормальная. Обшарив ящик, и, так и не найдя в нем моих ключей от машины, быстро пошла в папин кабинет. Обнаружив заветные ключики, схватила их и застыла как вкопанная, услышав папин голос совсем рядом. Юркнула под стол за считанные секунды и притаилась. И хорошо, ибо сразу после этого папа зашел в кабинет. Ну вот очень «вовремя». Особенно, когда я поняла, что, судя по рабочей теме разговора, — это надолго. Нашли, блин, когда о работе говорить. Хорошо хоть за стол не сел и на том спасибо.
Дабы не спалиться, поставила телефон на беззвучный режим и отправила короткое сообщение Лукьянову «Я задержусь, но приду. Жди меня». Проблема в том, что он не прочел его. Более того, телефон либо выключен, либо вне зоны действия. Черт, а если он не выдержал и пошел фиг знает куда? Да на тоже озеро. Пьяный. Не хватает еще, чтобы он утонул или его избили такие же отморозки как Егора. Блин блинский! Папа, ну уйди уже! Пожалуйста!"
"Когда я поняла, что дела реально плохи? Когда в кабинет вошла мама.
То, что они начали обсуждать меня и мои гормональные всплески — полбеды. И даже то, что мой брат оказывается посоветовал, чтобы меня кто-то оттеребонькал — тоже фигня. Неприятно, конечно, но можно пережить. А вот то, что стол через несколько минут разговоров пошатнулся — это очень плохо. Еще хуже стало, когда мама начала хихикать и издавать определенного типа звуки. Блин, только не тут и ни при мне! Если я сейчас подам знак, что нахожусь под столом, меня точно отправят в дурку.
Капец.
— А пойдем в бассейн, — о Боже, мамуля, я тебя люблю! — И шампусик возьмем.
— Неее, — протяжно произносит папа, от чего у меня сердце пропускает удары. Что, блин, нет?! — От него башка будет болеть, давай лучше винцо.
— Давай.
Господи, спасибо! Еще никогда я так не радовалась уходу родителей. Перевела взгляд на часы — двадцать шесть минут. Ровно двадцать шесть минут Лукьянов меня ждет. Или вероятнее всего — не ждет.
