Его блуждающие по моему телу руки, частое дыхание и совершенно точно ожившая анаконда в штанах, говорят о том, что он настроен на секс. Здесь и сейчас. Полный капец.
Когда его губы оказались на моей ключице, он вдруг резко от меня отпрянул, при этом на его лице не осталось и следа от улыбки. Брови нахмурены и взгляд блуждает по моему телу. Недобрый взгляд.
— Чья это толстовка? — добрая душка Лукьянов улетел в неизвестном направлении.
— Брата.
— Какого еще брата?! Он здесь не живет
— Другого брата. Младшего. Какая вообще разница?
— Этот тоже неродной?
— Родной.
Чего ты пристал? — упираюсь руками в его грудь, когда до меня вдруг доходит.
— Да вообще ничего, — иронично произносит он, резко потянув толстовку вниз, оголив при этом мои плечи. — Мне не нравится, когда от тебя пахнет чужим мужским запахом, — с силой сдергивает с меня кофту. — Будь эта толстовка брата, друга, или случайно забывшего ее экс-бойфренда. Я понятно объясняю?
— Как же ты меня сейчас бесишь! — не знаю, что на меня находит, но я со всей силы сжимаю его нос.
И выкручиваю до тех пор, пока Богдан сам меня не останавливает больно сжав мое запястье.
— Ты совсем чокнулась?! — скидывает меня со своих ног на сиденье так, что я ударяюсь рукой о клетку. Кажется, у Лукьянова на глазах выступили слезы. Скорее всего от боли. Блин, переборщила. — А если он будет синим?! Как я появлюсь на работе?
— Это тебе за то, что в очередной раз считаешь меня какой-то давалкой, — первой нарушаю затянувшееся молчание.
— Что ты несешь? Какая давалка?!"
"— Обыкновенная.
Я тебе русским языком сказала, что это толстовка брата, а ты мне поверил?! — молчит, упершись взглядом на съехавшую лямку сорочки. — Не поверил, равно как и в то, что я с твоим братом не спала.
— А ты мне поверила, что я не живу со своей женой и наш брак формальный? С себя бы начала, а потом уже на меня пеняла.
— Оба хороши, — вполне искренне соглашаюсь я, поправляя лямку сорочки. — Давай поговорим. Нормально. Ты когда-то предлагал по-взрослому.
— Обязательно поговорим по-взрослому, но не сейчас.
Несмотря на вонючую толстовку твоего брата, у меня все колом стоит, — захлопывает дверь. — Так что сначала примирительный секс, — тянется ко мне и ставит рядом стоящую клетку с ежиком на переднее сиденье. — А потом уже разговоры разговаривать, — без тени шутки произносит Богдан, надвигаясь на меня.
Через несколько секунд я оказываюсь опрокинутой на сиденье, сам же Лукьянов нависает надо мной, расстегивая свою рубашку.
