— А ты почему решил завести собаку? — тяну руку к Лукьянову и аккуратно провожу ею по его колючей щеке.
— Потому что не хотел отказывать дочери. Она ревнует меня к тебе. Раньше у нее был я, а теперь она считает, что бровястая девка займет ее место. Не ее, конечно, место, но определенно теперь все внимание уделено не ей.
— Бровястая девка? — перестаю гладить Лукьянова, на что он резко распахивает глаза и возвращает мою руку на место.
— Гладь. Мне нравится. Бровястая — это ты. Она так тебя называет.
— То есть для ее отца я курносая, а для нее бровястая? Зашибись.
Вы, блин, точно родственники.
— А ты сомневалась? — с улыбкой интересуется он.
— Да. У меня в голове не укладывается, что у тебя может быть такая дочь кобыла. Не в смысле огромная, а большая. Блин, я имею в виду взрослая, — на мой комментарий Лукьянов лишь усмехается. А в следующий момент ложится на сиденье и кладет голову мне на ноги. Оба замолкаем, каждый думая о своем. И только лишь спустя минуту, а может и больше, во время которой я начала гладить его голову, он произнес то, что меня, откровенно говоря, привело в чувство.
— Я делал тест ДНК, так что Ника точно моя дочь. И без того была бы ею, но мне хотелось это точно знать.
— Зачем ДНК?
— А ты как думаешь?
— Да я вообще мало что думаю. Сомневался, что она твоя дочь?
— Сомневался.
— Жена тебе изменяла? — вот, блин, начала разговор с дальних тем. Ага угу.
— Ты во сколько лет начала вести половой образ жизни? — игнорируя мой вопрос, задает свой.
— То есть, если я отвечу на этот вопрос, ты ответишь на мой?
— Да.
— Клянешься, что скажешь именно правду?
— Да. Я тебе пока один раз соврал. Да и то это была безобидная ложь, так что скажу правду.
— Ну, хорошо. Я — с детства, — нравится мне его дразнить. Каюсь. На мой ответ Лукьянов вновь резко распахнул глаза. — Паркет, ламинат. Не помню кто был первым. Я уже отвечала это урологическому больному. Ты не конкретизировал вопрос. Задавайте их более четко, Богдан Владимирович.
— Знаешь что, Аня?!
— Я тебе ответила. Так что отвечай теперь ты.
— Да. Моя жена мне изменяла. Все?
— С одним?
— Понятия не имею. Может, их было несколько, хрен ее знает. Ускакала она заграницу с одним.
— Надолго?
— По сей день. Я, кажется, тебе уже говорил, что она не живет со мной.
— Так почему до сих пор не развелись? Любишь ее, несмотря ни на что?! — от тихого и спокойного голоса не осталось и следа. Реальная истеричка вновь во мне начала активничать. Машинально перестала гладить Богдана. Страшно, блин.
