Он спрятал лицо в ладони:
— Эллен, Эллен! Это просто ужасно. Мы можем рассуждать о любви, но нам никогда не придется испытать это чувство во всей его глубине. Об этом мы уже говорили…
— Нельзя отрицать, что вопрос решается бескровно, — руки Эллен беспомощно лежали на коленях.
— Бескровно, бесцветно и беззубо! Мне столько надо тебе сказать… Поверь, я так скучал по тебе! Господи! Как глупо сидеть и обсуждать этот вопрос вот таким образом!
— Нам не надо говорить об этом, — проникновенно заключила Эллен. — Мы и так все знаем.
— Верно. Но я бы хотел общаться с тобой так, как это удается другим, ходить с тобой в кино. Приходить домой… В наш с тобой дом, крепко обнимать тебя… Видеть, как подрастают наши дети… Прожить вместе жизнь… Хочу любить тебя, Эллен. Но сейчас это невозможно. Время прошло.
— Ты хочешь сказать, что если мы… Нет, в голову лезут одни банальные слова. Ты хочешь сказать, что, бросившись в объятия друг другу, мы подпишем себе смертный приговор? Как тебе привиделось во время нашей первой встречи.
— Да. И этот момент близок…
— И тут не обошлось без Тенгеля Злого.
— И мы можем спастись, только держась подальше друг от друга?
— Да. Если можно изменить определенное судьбой. Больше я ничего не скажу.
— Нет, Натаниель! Не держи меня за руку! Отойди метра на два! Я опасна как огонь!"
"Больше ни слова. В теле лихорадка… Молодые люди поспешно направились к домику Эллен. Натаниель, пожелав девушке спокойной ночи, растворился в темноте.
— Пустая болтовня! — Эллен стукнула сжатым кулачком по перилам террасы.
— Когда же мы сможем быть вместе?! Проклятый, проклятый Злой Тенгель.
12
Солдаты плотным кольцом окружали новостройку. На некотором расстоянии от заграждения скопилась порядочная толпа зевак.
Люди громко возмущались. Почему это вон того мужчину пустили за ограждение? Почему ему можно, а им нет? Он что, журналист? Солдат стали обвинять в пристрастности.
Нет, он не журналист, но может найти объяснение происходящему. Должен ведь кто-то выяснить, что на самом деле происходит в доме.
А этот мужчина все равно смертельно болен, жить ему осталось несколько месяцев. А последнее желание принято исполнять. Он иностранец. И если хочет рисковать своей жизнью, то пусть.
Кто-то в толпе сделал вывод, что именно иностранное происхождение неизвестного решило дело.
А Ян Мораган уже входил в «Василек». Дверь за ним захлопнулась…
Зеваки невольно вздрогнули.
Пятеро избранных были готовы отправиться в путь рано поутру.
