Четверо остальных были еще красивее, тоже закутаны в черные шали; они казались совсем прозрачными. Они устроились ближе к стене, так что лиц было почти не видно. Они были скорее высокими, колышущимися тенями, похожими на водоросли под почти неподвижной водой.
Речь Тулы стала отрывистой:
— Для нас большая честь… Что вы согласились… Принять наше приглашение. Хочется надеяться… Вы не посчитали нас нахальными… Демоны Гибели… Нам кажется, что вы также… Не любите Тенгеля Злого — или Тан-гиля…
Четыре женщины у стены застенали и заплакали, горестно ломая руки.
Трое первых презрительно усмехнулись.
— Цель у нас одна, — мягким голосом проговорила одна из них.
— Я, однако, надеюсь, что вы были достаточно умны для того, чтобы назначить нам командира?
— Нам это и в голову не пришло, — почти по слогам отвечала Тула.
— Великолепно! Мы всегда действуем по собственному усмотрению. Но вы можете обратиться к нам в критический момент, — милостиво закончила она.
— С-с-с-спасибо! Желаете ли вы представиться сами или я могу это сделать вместо вас?
Тьма на подиуме стала еще непрогляднее; виделись только покачивающиеся тени.
Тула казалось невзрачным серым пятном. Неутихающие стоны и стенания действовали Габриелю на нервы. Четыре фигуры у стены вздымали в отчаянии руки…
Говорившая сделала знак Туле говорить. Габриель видел, как нервно вздохнула его прабабка. Указав на первую женщину, проговорила:
— Эту женщину-демона зовут Совратительница. Неустоявшие перед ее чарами попадают в Вечное Проклятие.
При этих словах многие почувствовали себя неуютно. Теперь присутствующие начали понимать, как опасны такие союзницы.
— Эта женщина, такая же прекрасная как и Совратительница, зовется Обманутыми Ожиданиями. Она несет с собой Смерть, это ее оборотная сторона. — При этих словах женщина повернулась спиной, и все увидели смерть.
— Третья зовется Манящей Страстью. Того, кто полюбит ее по-настоящему, ждет Полное Уничтожение. Теперь вы поняли, почему наши союзницы могут быть крайне опасны для врага?
Три прелестницы уступили место четырем остальным, продолжавшим стонать и цепляться за стену.
Тула не стала просить их подойти ближе, начала представлять их одну за другой:
— Вот Одиночество, Демон Тоски. Вторая — Вечный Траур, третья — Тоска, и, наконец, четвертая — Кручина, Глубочайшая Покорность.
«Чем же они так опасны?» Такие мысли можно простить Габриелю, не испытавшему еще настоящего горя.
