Да и полученное задание… Надо будет запастись бумагой и карандашами…
— А все же, как приятно встретиться со всеми, — продолжала щебетать Мали. — Какая интересная встреча родственников!
— Да, еще никому не приходилось испытать нечто подобное. И хоть мое родство с Людьми Льда иногда щекочет нервы, все же здорово было!
— Мы уникальны, и мы находимся в привилегированном положении, — назидательно проговорила Бенедикте.
Все были с ней согласны.
— Что ж, пора прощаться с Габриелем и его матерью, — напомнил Таргенур, помощник и руководитель Ветлы.
— До встречи!
Компания исчезла в тумане.
— Как же горько прощаться, — заговорил, наконец, Габриель. Он остался с Никласом, Ульвхедином и Кариной.
— А я вот все думаю, скольких жизней будет нам стоить эта борьба, — задумчиво произнесла Карине.
— Надо верить в лучшее, — старался подбодрить Ульвхедин.
— Может, Марко знает.
— Что знает Марко, знает один только Марко, — подчеркнул Никлас."
"Карине промолчала. Ее заботила судьба собственного сына. Почему выбор пал именно на него? Он никогда не принадлежал к избранным.
И он еще так мал! Теперь ему придется пройти долгий и опасный путь до Долины Людей Льда.
Наседкой тоже быть не хотелось. О мальчике позаботятся, она это знала — и Ульвхедин, и Марко, и Руне. Вот только от Товы вряд ли дождешься толка.
«Габриель, Габриель! Сынок ты мой единственный, солнышко ты мое! Что-то тебя ждет?! И как мне жить теперь?»
Вдруг туман рассеялся.
Никлас и Ульвхедин куда-то пропали. А они стояли прямо перед домом.
Заскрипел под ногами гравий.
Как хорошо выйти на улицу с утра пораньше! Только полшестого. Габриель редко когда вставал так рано. Где-то вдали кудахтали куры, птицы пели как оглашенные.
Вот вдоль опушки леса пробежала лиса, пробивалась новая травка.
— Уф, надо убирать за Пейком, — совсем по-будничному проговорила Карине. — Снег сходит и вся грязь обнажается. Давай войдем потихоньку, чтобы не будить Йоакима.
— Так Пейк ведь залает.
— А ты постарайся, чтоб не залаял.
«Легче сказать, чем сделать.
Иногда мама говорит совершеннейшие глупости», — вздохнул Габриель.
И снова потекла обычная размеренная жизнь. Когда вошли в дом, Йоаким только перевернулся на другой бок.
— Была там? — пробормотал в полусне.
— Да, чудное утро для купания. — Йоаким поежился.
— А по мне так от тебя веет холодом.
— Я только постояла на лестнице. Утро больно хорошее.
— Хм, — промычал Йоаким, засыпая.
И вот они снова на Линде-аллее.
— Вижу. Надо позвонить первому. Отчитаться.
