Завороженные

Стонешь, зубами скрипишь, мечешься, в простыни прямо-таки заворачиваешься… Вчера, прости за прямоту, ты меня во сне так двинул коленом в бок, что до сих пор ноет… Это, по-моему, неправильно … Неужели снится что-то? А ты знаешь, что дурной сон непременно надо рассказать, иначе он сбудется? Есть такая старинная примета…"

"— У нас она тоже есть…

— Так в чем дело? Я тревожиться начинаю… Или со мной ничем и делиться нельзя?

— Ну что ты… — сказал он, решившись. — Просто каждую ночь…

Она слушала внимательно, подперев кулачком подбородок.

— Не знаю, что тут и сказать… То есть ясно, что это наша планета и космос, но что это все значит… Раньше тебе ничего подобного не снилось?

— Нет. Я вообще не припомню, чтобы мне один и тот же кошмар мерещился две ночи кряду…

И тут же вспомнил: исключение, собственно говоря, имеется. Те регулярные еженощные кошмары, что наводил на него клятый Иван Матвеич, чтоб покойничку в ад провалиться, если только таких тварей берут в ад… Если только у них есть душа… Но сейчас что-то совсем другое, тут и сомнений нет…

— Может быть, врача… — вслух размышляла Элвиг.

— Я совершенно здоров, — сердито сказал он.

— Ну, не обязательно врача… Может, тебе посоветоваться с мастерами Шорны? Я о подобных кошмарах никогда раньше не слышала, но его мастера разбираются во всем на свете, большого ума и больших талантов люди… Я с ними поговорю осторожненько? Ну позволь? Вдруг да помогут толковым советом. А то я за тебя беспокоюсь, правда, ты бы знал, как со стороны выглядишь…

— Ну ладно, — сказал он нехотя.

— Как прикажете, мой рыцарь… — Элвиг чмокнула его в щеку, гибко выпрямилась, послала ему лучезарную, беззаботную улыбку, и ее каблуки задорно простучали к выходу.

Оставшись один, поручик выбрался из постели, босыми ногами прошлепал к окну и отодвинул высокую портьеру. Утренний мир и в самом деле был полон неизъяснимого очарования, зеленые кроны вековых деревьев в парке казались свежайше чистыми, на газонах видна каждая травинка, озаренные солнечными лучами золоченые крыши словно светятся издали, даже покрытые зеленой окисью статуи выглядят невероятно романтично.

Одеваясь, он уже беззаботно насвистывал фривольную песенку чугуевских юнкеров, передававшуюся от поколения к поколению.