Погибший дикомыт стоял возле санок, глядя на север. От его ног, обутых в чуть золотящиеся сапоги, вспышками уносились следы. Р-раз! – и как будто незримый бегун обмакивал ноги в огонь. Следы держались несколько мгновений. Пропадали… Р-раз! – и к северу катилась новая вереница.
– Это что?.. – прошептала девочка.
«Это путь, ставший для меня заповедным. Там наш дом. Может, там ещё помнят о нас…»
Она догадалась:
– Ты просишь, чтобы я… Весть снесла?
И услышала вместо ответа:
«Ты правда так хочешь выручить сына измены?»
У неё глаза заблестели, как в трясовице.
Слов не было, девочка смогла только кивнуть.
«Тогда послушай совета. Беги быстро… да не туда, куда он велел. Вверх сворачивай. Не спи, не стой. Может, поспеешь…»
И растаял, ничего не добавив. И следы больше не загорались.
А ты озирайся одна в густеющих сумерках, выбирай, как поступить.
По щучьему велению
Сутки спустя Крагуяр переделал уже все дела, какие мог выдумать, спасаясь от стужи. До последней чешуйки собрал древнюю ржавчину, найденную девчонкой.
Опрятно сложил под стеной, потому что негоже доспеху валяться раскиданным. Как бы он здесь ни оказался, этот доспех.
«А правда – как?»
Полководец, одержавший победу у переправы, мог на радостях поднести добычу благосклонной реке. Так Сеггар отдал Кияну шлем Ялмака, его знаменитый топор и броню с нарамком, помеченным Гуляевой стрелой.
«Кто в здешних местах кого побеждал?..»
Тут наверняка проходил Ойдриг, воевавший Левобережье. Правда, громких побед не уносил. Потом ещё были Ойдриговичи, посягавшие на Коновой Вен…
Крагуяр даже улыбнулся, хотя мороз уже проник под тёплую харю и лицо трудно складывалось в улыбку.
Про Ойдриговы походы и в особенности про то, отчего в Шегардае северные ворота именовались Позорными, любил петь Незамайка. Уж он сейчас изрядную дразнилку сложил бы…
Крагуяр вспомнил парнишку, рвавшего на гуслях железные струны. Вспомнил тележный голос, столько раз отрицавший отчаяние, боль, саму смерть. Вот он, Незамайка, рядом стоит. Сосредоточенный, в кольчуге Крыла, знатно расставленной у хорошего кузнеца.
С гуслями наготове. С мечами, наконец-то попавшими в нужные руки. С дикомытскими косами из-под бармицы андархского шлема…
Потом на плечо северянину вспорхнула смелая птаха. Комочек алого пуха знай щебетал, высвистывал Незамайкины голосницы. Крагуяр понял, что начал сползать в погибельный сон.
«Ну вот зачем чуждался тебя, брат, пока бок о бок снег уминали? В Сегде на одной лавке умудрился прожить как с неродным.
