В руке осталась грязная пластина с отверстиями по краю, с выбитым изображением… человека с простёртой рукою? птахи летящей?..
– Это твоё, да? Ты воином был?
Бесплотный молчал.
Она потёрла рукавицей. Нахмурилась. Сняла рукавицу и варежку, чтобы ногтем колупнуть примёрзшую няшу…
И вот тут разглядывать прикрасу враз стало некогда, потому что произошло диво. Тень, прежде еле угадываемая, как бы засветилась изнутри, начала обретать чёткий зрак, даже подобие вещественности. Перед невольницей стоял воин, сотканный живым переливчатым золотом.
Молодое лицо, измождённое напряжением битвы, улыбалось, ведь истинно смелому человеку улыбка привычней яростного оскала. Воин держал на руке шлем с витой острой маковкой, с пучком перьев во втулке. И смотрел так, будто сам только что как следует разглядел «зрящую».
– Ты поранен, – шепнула девочка. – Тебе больно!..
Сквозь кольчугу торчали обломки стрел, прошедших крепкий нагрудник: били в упор.
«Телесную боль давно забрала река…»
– Что же держит тебя?
«Мы стояли заслоном: витязи и стяг ополчан.
Я умер последним. Как уйти через мостик, домашним весточки не послав?»
Его лицо понемногу оживало красками. В глазах наметилась синева, волосы потемнели. Растрёпанные, склеенные потом и кровью… явно привыкшие лежать косами по вискам.
– Ты дикомыт?
«Кто?..»
Тяжёлая рука, тряхнувшая за шиворот, вернула к сумрачной яви.
– Над чем заколодела, торба?
Дядька Косой был зол той злостью, что скрывает отчаяние.
«Чтоб мне ещё век здесь скучать, если выпущу тебя, сын вероломства! – отдался презрением голос древнего воина.
– Больше никаких душегубов заветной тропкой не проведёшь…»
– Дяденька… – пискнула рабыня. – Добрый господин… тут…
«Господин?»
– Без тебя вижу, – с досадой бросил Косой. Выхватил протянутую бляху. Повертел, хмыкнул непонятно:
– Андархи! – Кинул в поясной кошель и забыл. – Рукавицу вздень, невстреча ходячая, без пальцев останешься. Санки тащи!
Она безмолвно повиновалась. Косой вывернул из кузова всё, кроме одеял и съестного припаса.
Обратил нарту кверху бараном. Прислонил в облюбованном месте, где проломленный свод был на аршин пониже, чем всюду. Примерился…
– Лезь мне на плечи.
– Дяденька…
– Лезь, дура, прибью!
– А как же…
Косой с рыком сгрёб её здоровой рукой. В два движения встал на передок саней, а под её валенками оказались его плечи. Она за что-то схватилась, пятерня в рукавице больно, с невозможной силой стиснула ногу, толчок…
…Мгновение невесомого лёта…
…И она выкатилась наверх.
