«А туда же, разбежался канатной пляске учиться!» Смутился, отряхнул рукавицы. Прислушался к голоску невнятной тревоги, поселившейся глубоко в животе.
Белоснежная Лапушка, сестрёнка, отважная баловница, улетела в гнездовье. Откуда прикосновение чуждой воли, внешнего взгляда?
– Крок, крок, – ответили издалека.
Светел прищурился. Рассмотрел большую чёрную птицу. Ворон-тоскунья плавал над обрывистым берегом, ходил кругами, сулил кому-то злосчастье.
– Если верить купцам, – продолжал скоморох, – люди до того истомлены междуцарствием и недостатком закона, что рады слушать сказы о строгости додревних царей.
Я слышал, в Выскиреге поют о Гедахе Втором. Ты же слышал эту легенду? Младенец-наследник не выносил высоты. Отец, грозя самострелом, велел малышу лезть на…
Договорить судьба не судила. Железная рука сгребла Кербогу за ворот и швырнула плашмя, вмяла в снег.
Отточенное ухо игреца уловило тонкий свист…
И тяжкое чваканье болта, впившегося в расписной бок скоморошни.
Испуг пришёл лишь потом.
– Лежи! – рявкнул Светел.
Уже на бегу, уже удаляясь.
Пока Кербога выплёвывал снег, дикомыт одолел полпути к берегу. Лапки мелькали, отбрасывая белое крошево. Кербоге помстилось, будто парень на каждом шагу пропадал в одном месте и возникал сразу в другом, тремя саженями дальше. Вглядываться было недосуг. Кербога пропустил медлительные сани мимо себя, перекатился на дальнюю сторону полозновицы, вскочил, побежал к передку. Оботуры мычали, взрёвывали, порывались рысить.
«Помилуй нас, Правосудная! Куда ж ты… ребятище неразумное…»
По Светелу целили ещё, но опаздывали.
Впереди, над обрывом, шаяли огоньки. Тлели злобой, желанием причинить боль, увидеть муки и корчи. Встречь Светелу неслись длинные искры, нити намерений, облачённые в дерево, железо, перо.
Болты плыли в сгустившемся воздухе, но он умел раздвигать этот воздух… Мимо! Мимо! Чёрная тень метнулась перед лицом. Глупый птах, ты-то здесь что позабыл?..
Били метко. Все, поди, были охотники. Брали на оттепельных полянах диких зверей. Травили племенное стадо батюшки Вольного, выходившее к людям за пищей.
Под берегом намело порядком уброда, но Светел сейчас пробежал бы и по воде. Рыхлый снег не успевал просесть под ногами.
«Бою хотели? Будет вам бой…»
На последних саженях они стали плохо видеть его. Дикомыт мелькал и маячил, всё время не там, куда целили. А самострел ведь не лук, горохом стрелы не выметнешь. Увёртливый парень рванул в самый обрыв…
И взмыл из него тайменьим прыжком, расшвыряв снег.
