Маленький Аодх изо всех сил бежал к родным светлым теням, тянул ручонки, заливался пронзительными слезами… И не мог добежать. Они были по-прежнему рядом – и непостижимо, недосягаемо далеко.
«Помедли, сын. Твоя судьба ещё не исполнена…»
Они гордились им, они улыбались ему. Потом всё начало расплываться. Светел только заметил, что меж озарённых не было Сквары, и словно бы до предела натянутая тетива отбросила его назад, а утренний свет унёсся прочь, прочь.
Два немолодых скомороха испуганно тормошили витязя, обмякшего у саней.
– Сила – уму могила, – с облегчением ругнулся Кербога, когда Светел открыл глаза, разумные, ясные, почему-то мокрые. – На каторге под кнутами себя не трудят, как ты! Изнеможешь, дурень, куда мы все без тебя?
Искра надежды
От железной печурки вновь тянуло теплом. Кербога засветил жирник, а Гудим наконец-то настружил рыбы. Тесный мирок скоморошни начал возвращаться в себя, заново утверждаясь на путях привычного обихода. Светел хотел, по обыкновению, остаться снаружи, но кто б его спрашивал! Старики чуть не за ухо втянули «ребятища» в сани, а нож Гудима непререкаемо отделил для него самые жирные стружки – с рыбьего горба и пупка.
По сути – справедливо. Только Светел, наученный хвататься за любой труд, никак не мог привыкнуть к награде. Слишком хорошо помнил, как в отроках бегал. Всё казалось: кто старее, тот больше и отдаёт.
Лаука уже не сходила с ума, лишь тихо скулила.
– Что напугало тебя? – спросил Кербога. – Мы сперва тоже ждали злой силы, но…
– Он прямо здесь прошёл! В углу!
Лаука говорила явно не о глызинцах, искавших дороги.
Что-то предстало лишь ей, доплыв из-за истончившейся грани. Светел и Кербога спросили одним голосом:
– Кого видела?
– Следь, – еле выдавила она.
«Следь моя – смерть моя!» – ударило Светела. Плохо дело! У каждого живого есть отражение, двойник по ту сторону бытия. Незачем человеку видеть его. А увидел – знай: веретено судьбы заполняется. Скоро щёлкнут острые ножницы – и нить упадёт.
Светел не размышляя толкнулся к девкиному огоньку…
И не смог нащупать комка упругого пламени, свойственного живому.
Нешто Лауке приходил кон вот прямо сейчас?.."
"– Оставь бояться, дитя, – мягко промолвил Кербога. Гудим кивнул и ободряюще улыбнулся, и Светел вдруг понял, за что жрецов величали Божьими людьми. А иногда ещё и святыми. – Вера Богам отрицает суеверные страхи, – продолжал скоморох. – Над смертью и рождением властна только Царица, а она справедлива.
«Всё вам Царица! – возмутился Светел.
