Преломить хлеб, дать благословение сойме.
Молодой Радослав Радиборович с двоими ближниками скучал возле дедовских приношений. Таков храм. Небось для кормщиков, стоявших с непокрытыми головами по обе стороны благочестного, время шло незаметно. Если же душа отнюдь не рвётся лететь чайкой под своды, если помыслы вьются по-над ручьём, выбегающим из Дикого Кута… стерпеть долгое моление никакой моченьки нету.
Тешило только чувство, что сегодня всё непременно получится. Клятый раб промешкает в плавнях. Сядет передохнуть.
Больную ногу вытянуть опричь хозяйского глаза. Увидит маячное пламя, потянется домой. Как раз достигнет ручья.
А там – кричи, не кричи, безголосый.
Никто помощи не подаст.
Молодецкой забаве не помешает…
Откуда уверенность? А чутьё на удачу. Родовой талан, прежде батюшкин, теперь его, Радослава."
"«В свой срок и Верешка, кобеню, высторожим… Поди, без него Малюта свой дом недолго удержит. Только не спешить, чтоб лишнего никто не болтал. Сегодня всему начало положим…»
Люди по краю хода ожили, стали складывать руки в священном знаке Морского Хозяина.
«Уж не моим ли думам ответ?» Радослав всмотрелся за край. Свет множества огоньков пронизывал воду, рождая зыбкие бегучие переливы, зеленоватые тени.
Пение стало громче.
Оттуда, где тени сливались в сплошную колеблемую завесу, медленными кругами всплывало что-то вроде большого бревна. Дух Воркуна, пришедший в облике великой таймени, посолонь огибал пятно света, даруя царской сойме благословение.
Никто сегодня не хватится хромого раба, ушедшего в Дикий Кут резать кугу, не выбранит за безделье.
Нынче вечером молодому хозяину допоздна бегать с тележкой, развозить праздничное угощение. А старый хозяин, чего доброго, вовсе ночевать не придёт. Когда ж ему отдохнуть от дел бесконечных, как не в день, когда весь город гуляет?
Пламя на храмовой башне полыхнуло бешеным ликованием, заставив светиться купол тумана, висевший над Шегардаем. Озарилась каждая улица, каждый задворок, а уж видно было, наверно, по прежним берегам Воркуна, спавшим в многолетним снегах.
Если верить людских россказням, так когда-то от маленькой свечки всей глыбой пылал Огненный Трон…
В зарослях, где выбирал стебли Мгла, стали видны прожилки на листьях и шипы на спинах мальков, юривших в прозрачной воде, а фонарик, разгонявший сумерки, перестал отбрасывать тени. Постепенно пламя успокоилось, выровнялось. Ночь вернула свои права, лишь прямо над храмом туман продолжал рдеть, освещая часть плёса и край Дикого Кута.
