Зажечь небеса

– «Не совсем ложь»?! – закричала я. – Господи, ты просто нечто!

– Ты спросила, было ли правдой всё написанное в тех письмах. И я ответил «да», потому что так и было.

– Это не чушь. Просто письма были не от меня, а от Уэса. Продиктованы его сердцем. Отем, он тебя любит.

– Он любил тебя с самого начала, но я был одержим тобой, слишком эгоистичен и не видел, что Уэс подходит тебе больше. А Уэс был так верен мне, что не мог постоять за себя. Он всегда ставил меня на первое место, пытался меня защитить и… он такой упрямый, черт возьми…

Он грустно улыбнулся, в его глазах светилась любовь к лучшему другу.

– Мы с Руби… похожи. Мы делаем друг друга счастливыми. Впервые мне совершенно наплевать, что подумают мои родители, потому что теперь я знаю, что по-настоящему важно в жизни. – Коннор посмотрел на меня. – А ты счастлива с Уэсом? В смысле, была счастлива до того, как закрутилась вся эта заваруха?

Горячие слезы растопили ледяное оцепенение, сковывавшее мою душу на протяжении всего вечера.

– Нам было так хорошо, – прошептала я. – Я влюблена в него.

Коннор улыбнулся с искренним облегчением и радостью.

– Боже мой, Отем, он так тебя любит. Если хочешь на кого-то сердиться, сердись на меня. Уэс написал то первое стихотворение не для того чтобы помочь мне затащить тебя в постель. Я украл у него тот стих, а когда понял, что он тебя любит, поступил неправильно, взял и ушел, вместо того чтобы рассказать тебе правду.

Я смотрела на него, чувствуя бесконечную усталость.

– Неужели уже слишком поздно? – спросил Коннор. – Прошу, скажи, что еще не поздно.

– Я понимаю, чего ты от меня ждешь, – проговорила я. – Ты с Руби вместе, я с Уэстоном вместе. Мне следует понять и простить, потому что он меня любит. Мне следует обо всём забыть, потому что так будет лучше для всех. – Коннор открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ему такой возможности. – На сегодня с меня довольно откровений. Сейчас я знаю одно: мне хочется, чтобы меня оставили в покое.

Я направилась к своей комнате, но Коннор удержал меня за предплечье, заставил повернуться и мягко положил руки мне на плечи.

– Не нужно… – прошептала я и зажмурилась, потому что глаза защипало от набежавших слез. Я уперлась руками ему в грудь. – Я очень рада, что ты жив и здоров, это большое облегчение… но, Коннор, я не могу…

– Не страшно, если ты возненавидишь меня, – пробормотал Коннор.

– У меня нет к тебе ненависти, я просто видеть тебя не могу.