Зажечь небеса

Я начал разворачивать коляску, но Эдмон меня окликнул.

– Уэстон, – сказал он, – я беспокоюсь за нашу девочку. Когда она вчера уходила, то была сама не своя.

Наша девочка. Я чуть не ляпнул, что больше не имею права называть Отем «нашей» девочкой, но вовремя прикусил язык. У меня в сердце еще горела крохотная искорка надежды, и я не собирался ее гасить.

– Я тоже беспокоюсь, – ответил я.

Выехав из пекарни, я пустился в нелегкий путь до Плезант Драйв, улицы, на которой жила Отем. Крутя колеса коляски, я, как заклинание, повторял слова профессора Ондивьюжа:

«Любовь способна уврачевать и простить всё».

Я ехал, опустив голову, в глубокой задумчивости, почти не смотрел по сторонам и в итоге чуть не сбил какого-то парня, шагавшего мне навстречу, но в последний момент затормозил.

– Черт побери, уйди с дороги…

Я поднял глаза и обомлел.

На меня сверху вниз смотрел Коннор: загорелый и сияющий, он стоял, засунув руки в карманы шерстяной куртки.

– Привет, – сказал он. Взгляд у него был ясный и спокойный, ни следа злости и тоски, омрачавших его лицо, когда он уходил в прошлый раз.

– Привет, – сказал я.

В голове стало пусто и звонко. Губы сами собой расплылись в улыбке, в груди потеплело от облегчения и счастья. Если бы я мог стоять, то крепко бы его обнял, чтобы все старые разногласия исчезли.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я. – Ты вернулся? Навсегда?

– Пока нет, просто приехал ненадолго. На пару дней. Но в июне мы вернемся.

Коннор вздернул подбородок.

Надежда, которую я до сего момента пытался сдерживать, едва не вырвалась наружу.

– Руби… Ты и Руби… – прокаркал я. – Это шутка?

– Нет. Мы вместе уже несколько месяцев, и я ее люблю.

– Ты ее любишь… – Я потер лицо обеими руками. – Отем знает?

– О, черт возьми, – пробормотал я, обмякая в кресле.

– Ага. Так неудачно всё совпало. Вчера вечером Руби как раз собиралась поговорить с Отем, а я именно в это время заскочил к ней из гостиницы, но мне приспичило помочиться, и тут – бах! – домой возвращается Отем.

– Вчера вечером?! – воскликнул я. – Ты шутишь, что ли, черт тебя подери совсем?

Тлеющий огонек надежды на то, что мы с Отем помиримся, погас.

– Поверить не могу. Я разбил ей сердце, и тут заявляешься ты и добиваешь ее. Лучше и быть не может. – Я попытался объехать Коннора, но он преградил мне путь.

– Боже мой, Уэс. Подожди.

– Уйди с дороги, болван.

– Мы можем поговорить?

– Ах, теперь ты хочешь поговорить?

– Да, хочу.