Жемчужина Лабуана

Но что вы хотите тут делать?

– Я знаю, что только очень сильное переживание, какое-то исключительное потрясение может излечить Аду, заставить вспыхнуть ее угасший разум.

– И я того же мнения, – сказал Янес, уже начинавший понимать его план. – Ты хочешь повторить ту сцену, которая произошла в пагоде индийских тугов, когда Тремал Найк предстал перед Суйод-ханом.

– Да, Янес, именно так. Я буду главарем тугов и повторю слова, произнесенные этим страшным человеком в роковую ночь.

– А туги? – спросил Тремал Найк.

– Тугами будут мои люди, – сказал Сандокан. – Им уже все объяснил Каммамури.

Сандокан поднес к губам серебряный свисток и громко свистнул. Тотчас тридцать пять полуголых даяков с арканом вокруг бедер и змеей с головой женщины, нарисованной на груди, вошли в сарай, расположившись шеренгами по обеим сторонам чудовищной богини тугов.

– Почему у них змея на груди? – спросил Янес.

– Все туги носят подобную татуировку, – объяснил Тремал Найк. – Каммамури ничего не забыл, как мне кажется.

– Все готовы? – спросил Сандокан.

– Все, – ответили даяки.

– Янес, – Сандокан обернулся к другу, – я доверяю тебе важную роль.

– Что я должен делать?

– Поскольку ты белый, ты должен на время перевоплотиться в отца Ады. Ты поведешь остальных пиратов, которые будут изображать индийских сипаев, и будешь делать то, что тебе скажет Каммамури.

– Когда я притворюсь, что напал на тебя за воротами форта, ты упадешь перед Адой, словно мертвый.

– Положись на меня, дружище. Все будет сделано, как надо.

Тремал Найк, Янес и Каммамури вышли, в то время как Сандокан уселся перед статуей Кали, а даяки, представлявшие тугов, стали у него по бокам. По знаку Тигра один из пиратов несколько раз ударил по некоему подобию гонга, который был найден в углу форта.

С последним ударом дверь сарая распахнулась и вошла Дева пагоды, поддерживаемая двумя даяками.

– Подойди, Дева пагоды, – сказал Сандокан мрачным голосом. – Тебе приказывает Суйод-хан.

При имени Суйод-хана безумная остановилась, высвободившись из рук пиратов. Словно загипнотизированная, неподвижные расширившиеся глаза она вперила в Сандокана, который стоял посреди пагоды. Потом перевела взгляд на даяков, сохранявших абсолютную неподвижность, и наконец остановила его на богине Кали.

Дрожь пронизала ее тело, выражение ужаса появилось на лице.

– Кали!.. – прошептала она голосом, трепещущим от страха.