Жемчужина Лабуана

 – Туги…

Она сделала несколько шагов вперед, переводя взгляд то на пиратов, то на Сандокана, то на чудовищную статую богини, и медленно поднесла руку ко лбу, как бы пытаясь величайшим усилием вызвать в памяти какую-то давнюю сцену. В этот момент вбежал страшно взволнованный всем происходящим Тремал Найк и бросился к ней с криком:

– Ада!.. Милая моя Ада!..

Девушка быстро обернулась. Лицо ее побледнело, она испуганно вздрогнула. Глаза, которые, казалось, понемногу теряли тот странный свет, свойственный сумасшедшим, устремились на Тремал Найка.

– Ада!.. – повторил он душераздирающим голосом. – Это я, Тремал Найк.

Узнавала его девушка или нет, было еще непонятно. Взгляд ее словно застыл на нем, но лицо не выразило какого-либо чувства. Опасаясь приблизиться, он остался стоять в трех шагах, глядя в глаза ей с надеждой и мукой,

– Огонь!.. – раздался в этот миг чей-то голос, и на пороге пагоды загремели выстрелы.

Несколько человек во главе с Янесом ворвались в храм, в то время как даяки, подобно тугам в ту роковую ночь, разбегались в панике во все стороны.

Ада осталась неподвижной. Выстрелы не напугали, не ошеломили ее, а только заставили насторожиться. Она точно ждала, точно прислушивалась к чему-то, пытаясь расслышать какой-то еще звук или, может быть, голос. Сандокан стоял в дальнем конце пагоды и ни на миг не терял ее из виду. Понял ли он то, чего ждала эта несчастная, или просто решил, что пора, но он тут же громовым голосом крикнул:

– Уходите!.. Но мы еще встретимся в джунглях!..

Едва он произнес эти слова, как душераздирающий вопль сорвался с губ сумасшедшей.

Она шагнула вперед, с искаженным лицом, с воздетыми вверх руками, но тут же зашаталась и упала на руки Янеса.

– Умерла!.. Она умерла!.. – отчаянно закричал Тремал Найк.

– Нет, – сказал Сандокан. – Она спасена.

Он приложил руку к груди девушки. Сердце ее билось, слабо, но билось.

– Она без сознания, – сказал он.

– Тогда она действительно спасена, – сказал Янес, осторожно укладывая девушку на мягкое ложе.

– Если бы так!.

. – ломая руки, воскликнул Тремал Найк, который боялся в это поверить.

Каммамури вернулся с водой. Сандокан взял из его рук кувшин и, брызнув несколько раз в лицо девушке, подождал, пока она придет в себя. Прошло несколько минут, и с ее губ сорвался глубокий вздох.

– Сейчас она очнется, – сказал Сандокан.

– Я должен остаться здесь? – спросил Тремал Найк, трепеща от волнения.

– Нет, – ответил Сандокан. – Когда она все узнает от нас, мы пошлем за вами.