Жена Берсерка

Может, и простонала — но уши Забаве прикрывали шапка с платком, к тому же ветер выл, не переставая, и она ничего не расслышала.

А потому, снова нацепив рукавицу, похромала обратно. Дошла до мужиков, объявила, прервавшись из-за кашля:

— Она жива… надо ее перенести.

— Куда? — заявил один из стоявших, повернувшись при этом к Кейлеву. — Может, мы ее еще и охранять будем? А если баба и впрямь колдунья? И она с нашими что-нибудь сотворит? Я предлагаю — поставим для нее палатку за воротами…

— Замерзнет, — крикнул в ответ Кейлев.

 — А ярл наверняка захочет с ней поговорить.

— Если верить тебе, Кейлев, то к ней даже подходить не следует, — заорал еще один мужчина. — Или она колдунья, и тогда ее лучше не трогать. Или твоя дочь кое-что выдумала, и тогда ярл уж точно должен поговорить с ее сестрой.

Они так до ночи проговорят, устало подумала Забава. А тем временем стемнеет…

И кончиться тем, что Красаву никто никуда не потащит. Или она замерзнет прежде, чем ее занесут под крышу.

На снегу ведь лежит, сугробом укрытая. Не по-людски это.

Правда, о том, что крикнула тогда "убей моя сестра", Забава все равно не жалела.

Она стояла, по-прежнему цепляясь за древко. Ноги ныли, от ледяного воздуха, смешанного со снежной крупой, в груди уже зудело — нехорошо, болезненно, предвещая новый приступ кашля.

И Забава, поднатужившись, крикнула:

Мужчины обернулись в ее сторону. Посмотрели непонятно из-под надвинутых на лоб шапок.

Забава под их взглядами закашлялась, сказала сипло:

— В баню отнести. Две… — ветер свистнул, унося ее слова, и она, вцепившись зубами в рукавицу, стащила ее. Вскинула руку, показала два пальца. — Две женщины — дотащить. В баню. Не надо стражи. Дверь бревнами завалить, на всю ночь…

— Она дело говорит, — рявкнул тут же Кейлев. — Ларс, пошли человека в рабский дом. Двух крепких баб сюда — да поживей. Пусть отволокут колдунью, и останутся с ней, заодно и присмотрят.

Главное, дротик у нее из спины не вынимать, чтобы кровью не истекла. Торвальд, пошли людей за бревнами, что лежат за дровяником. Скажешь, чтобы тащили их к той бане, где девка отравилась. Ислейв, неси Сванхильд туда же.

Приемный отец как-то непонятно глянул на Забаву, а брат, отобрав копье и бросив его кому-то, снова вскинул ее на плечо. Сгрузил на пол уже в бане, пробурчал виновато:

— Я потом снаружи крикну, чтобы ты вышла, Сванхильд.