Жена Берсерка

Отдернула руку, пробормотала:

— Скоро баня протопиться. Согреешься. Еды принесут, питья…

— Все жалеешь, жалостливая? — не открывая глаз, чужим голосом отозвалась Красава. — Поздно мне еду-то…

Забава молча развязала свой платок, затянутый узлом на шее. Принялась сметать с Красавы быстро таявший снег, где ладонью, а где платком.

Потом, стащив с плеч свой плащ, укрыла ее.

И сама не понимала, зачем это делает. Жалости большой не чувствовала…

Но иначе получилось бы не по-людски. А кроме того, было у Забавы ощущенье, что она с сестрой вроде как прощается.

— Жить хочу, — вдруг прошептала Красава. — Вон как все повернулось. А тебе, колоде дубовой, ничего не делается. Самого ярла приворожила, хозяйкой в его дому стала. А я? Пластом здесь лежу, к смерти готовлюсь. Несправедливо это…

— Может, еще поживешь, Красава, — тихо сказала Забава. — Жива ведь до сих пор? Если матушка Мокошь будет милостива, и дальше будешь жить. Ты хоть поняла, что на тебе чары были? Колдовство чужое? Что не сама ты все это сотворила?

— Не чары, — неровно пробормотала Красава, открыв глаза — и посмотрев с затуманенной ненавистью.

 — Просто повезло мне. Зато хоть недолго, да пожила, как хотела. А теперь что? Все. Мелькнуло и ушло. Кто в меня попал-то? Как я его не заметила? Тварь ты подлая, Забавка… не будь тебя, Харальд со мной остался бы. В подарок ему меня везли, не тебя. Уходи. Видеть тебя не могу. Рожу твою жалостливую.

Последние слова сестра выкрикнула с такой силой, что древко копья, торчавшего из ее спины, дрогнуло.

Как тут что-то узнаешь, подумала Забава. Даже умирая, Красава ей Харальда не простит…

И тут, обрывая ее мысли, мужской голос со двора рявкнул:

— Сванхильд. Выходи, уже темнеет. Быстро.

Забава поднялась с колен, чувствуя боль в ногах — и облегчение. Дальше оставаться тут не было смысла. Не тот она человек, чтобы Красава ей хоть что-то сказала…

Она выбралась наружу. В сгустившемся сумраке рядом с баней стояло несколько человек. Забава по голосу узнала Кейлева, крикнувшего:

— Вы двое — живо в баню.

Вы — заваливайте дверь. Сын, убери Сванхильд от двери.

Ислейв схватил Забаву в охапку, шагнул к отцу, пробурчав на ходу:

— Где плащ? Застынешь еще больше…

Мимо проскочили две рабыни, неся охапки дров, еще какой-то узел.

— Узнала что-нибудь? — громко спросил Кейлев, темным силуэтом выделявшийся на белесой круговерти.

Мужчины уже заваливали дверь, концы бревен глухо стукали о створку.

— Нет… — Забава опять закашлялась.