Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

От воды пахло свежестью и клубникой, а от него – холодом и кровью, которую он кое-как стер салфеткой. Ему нужен душ и отдых, но Эмиль целовал меня, задыхаясь из-за отекшего носа. Целовал с упоением от виска до подбородка. Он редко бывает нежным, но ни один мужчина не ласкал меня с такой страстью. Не сексуально жадной, другой. Так целуют от страха разлуки, от желания жить – от счастья. Из-под века выкатилась слеза – он поцеловал и ее. Целовал влажные щеки, закрытые глаза, брови, пока я не обхватила шею и не повернулась к нему.

Наши губы оказались рядом. Обветренные, просоленные от моих слез. Изо рта Эмиля пахло кровью. Судьба тех, кто выходит за таких мужчин. Судьба бандитских жен. Любить, бояться, хоронить мужей… Как будут хоронить женщины тех, кто сегодня был с Эмилем.

– Прости меня, – повторил он, искренне, устало. Словно перед казнью признавался в содеянном. Я по тону поняла, за что извиняется – за те фото.

Наши губы были рядом, в рот проникало его измученное дыхание, касалось губ. Это мука – дышать им, любить и страдать.

Снова пошла схватка, и я застонала, запрокинув голову. Эмиль приобнял меня, подложил под затылок ладонь, чтобы я не ударилась. Я не открывала глаз, здесь не на что смотреть. Все, что нужно, я почувствую: теплую воду, руки мужа, поддерживающие меня, и ласковый шепот. Его я ощущала кожей, слышала, как ему больно за меня.

Я повернулась на шепот. Он, как путеводная нить в темноте, вытаскивал меня из царства боли. После каждой схватки, когда казалось, что теряю сознание, я шла на голос и возвращалась к нему.

Из-под ресниц смотрела в лицо, искаженное страхом. Эмиль первым коснулся моих губ и наше рваное дыхание сплелось во что-то одно.

Ты зря боишься. Зря волнуешься. В моей жизни было много страданий, но боль, выкручивающую меня сейчас, нельзя с ними сравнивать. Это другое. Это созидание. Я расслабленно лежала в теплой невесомости и его руках, не отвечала на поцелуй, но не отворачивалась. Полностью погрузилась в себя.

Эмиль устал, промок, ноги затекли, а колени болели, но он не отпускал меня.

В самые сложные моменты он всегда был рядом. Любил, ненавидел, но был. Вопреки всему, иногда даже собственной воле. Он то целовал измученное лицо, то убирал прилипшие мокрые волосы. Иногда казалось, что он страдает сильнее меня – от усталости у него дрожали мышцы. Я чувствую его так же, как себя. Может быть, и он мою боль ощущает?

Она становилось сильнее, уже все тело горело огнем. Я извивалась в воде и объятиях, а Эмиль все равно не отпускал.