Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

У меня хотели взять ребенка, но я не дала, и нас просто накрыли чем-то, стало тихо. Я плотнее обняла кряхтящего малыша, не понимая, остался кто-то в зале или все ушли.

– Эмиль, – позвала я сквозь темноту. – Где ты...

Он наклонился и поцеловал в лоб, затем в сухие губы, гладя виски.

– Здесь, маленькая... Ты молодец.

Он поднес трубочку, и я сделала глоток, заметив, как пересохло горло. Малыш захныкал, но притих, успокоенный стуком моего сердца. Я очень устала. Эмоционально, физически. Несколько раз думала, что умру, боялась, что не доношу ребенка, что Эмиль погибнет или останется в тюрьме и никогда не увидит сына.

Но все обошлось, мы вместе и теперь, когда все позади, я закрыла глаза, мечтая оказать в абсолютном покое. Ты меня не слышишь... Но я так устала, мама. Ты не представляешь, как я устала.

Эмиль стоял позади, губами касаясь лба. Руки легли по обе стороны от моей головы. Гладил щеки, отправляя меня в нирвану, кончиками пальцев касался головки малыша. Я с трудом разлепила веки, глядя, как ровно и сильно бьется пульс на шее моего мужа.

В этот момент я ощутила единение с ним. Мы столько вынесли оба, мы это заслужили. Хотелось крепче прижаться друг к другу, греть, любить. Верить в лучшее, слушая, как по жилам течет кровь.

– Спи, маленькая, – прошептал он. – Я обо всем позабочусь.

Эмиль поцеловал в лоб еще раз и взял на руки нашего ребенка.

Я услышала кряхтение сквозь темноту, ребенок пискнул, но успокоился на руках у отца. Не знаю, на самом деле видела или мне уже снилось, как Эмиль бережно прижав ребенка, бродит по залу, пока я без сил лежу на спине, а перед глазами все плывет и потолок кружится в темноте.

Я даже на мгновение увидела сверху, каким маленьким сын выглядит в руках Эмиля. Знала, что чувствует муж – любит его, любит нас обоих. Мы полностью завладели его мыслями и эта любовь выглядела такой теплой, что рядом с ней хотелось греться. И я бы осталась здесь, ради них. Несмотря на его ложь. Очевидно, что ты лгал, Эмиль. Просто знаю: не прощая, не осуждая. И мне уже почти не больно.

Я все помню… Все. Но между нами нечто большее, что не разрушат никакие фото. Они могут разрушить наши отношения, даже любовь, но ничего не сделают с той связью, которая нас соединила и не лишат нас главного. Быть родителями нашего малыша. Детский крик связал нас крепче цепей, крепче боли, что мы пережили – он сплавил нас в одно окончательно.

А все началось с моей легкомысленной улыбки на набережной. С первого взгляда в глаза друг другу.