Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Это случилось, чтобы теперь Эмиль носил на руках нашего сына. И я, как и он, ни о чем не жалею…

Скоро меня перевезли из родзала. Несколько раз за остаток ночи я просыпалась, затем, проверив ребенка, снова проваливалась в чернильную тьму, словно не засыпала, а сознание теряла от усталости. Окончательно я проснулась около семи утра. Еще не рассвело. Эмиль сидел в темной палате на стуле, опустив голову. Все это время охранял нас и было от чего – меня отсюда похитили. Он зверски устал. Что-то переосмысливал. Нам есть о чем подумать и о чем поговорить.

Ему принесли чистую одежду, но она лежала на столике нетронутой стопкой.

Начали возвращаться воспоминания: о бое рядом с домиком, нашем с Аленой побеге, потом долгие мучительные роды. Удивительно, но чувствовала я себя сносно, несмотря на слабость.

– Эмиль... – голос еле шелестел и почти не слушался.

Он сразу же поднял голову.

– Как ты? – хрипло спросил он. – Позвать врача?

– Лучше пододвинь колыбельку.

Я неловко села, запахивая тонкий халат, который висел на спинке стула.

Пока я была в отключке, Эмиль все организовал и нам привезли одежду. Рядом с постелью стояла бутылочка воды, я сделала несколько глотков через соломинку и ухватилась за край колыбельки.

Не терпелось увидеть малыша, какой он? Кто-то одел его за меня: в голубой комбинезон, белый чепчик. Укрыл тонким белым одеялом. Малыш безмятежно спал на спине, сжав маленькие кулачки. Это было удивительно. Я рассматривала черты, пытаясь уловить знакомое, и никак не могла насмотреться.

Мне очень хотелось взять младенца на руки, ощутить его вес и сонное разморенное тепло, насладиться крошечным комочком, но я обуздала порыв.

Эмиль пересел на кровать. Между нами висели недомолвки, но сейчас не время выяснять отношения. Он обнял меня, поцеловал плечо и так стиснул, уткнувшись горячим лицом в шею, что перехватило дыхание. Молчал, даже дышать перестал. Я чувствовала в нем надрыв – напряженные мышцы выдали. В палате, куда еще заглядывала луна, нас не увидят, и Эмиль может дать волю чувствам после двух недель страшной разлуки.

.. Он гладил спину стальными ладонями, словно насытиться мною не мог, жадно целовал, благодаря за все – за ребенка, за то, что справилась в родах и за то, что я просто есть.

А я так и смотрела в маленькое личико сына, привыкая, что я мама и что больше не одна.

– Дина... Спасибо, маленькая.

За волосы Эмиль резко развернул меня к себе и поцеловал, как прежде: со страстью, не спрашивая.