- Сколько времени осталось?
- Возможно, до Нового года протяну. Врачи обещают. Но не факт.
- Диана знает?
- Нет, Диана не должна знать. У нее сейчас другие заботы. Дети, работа, социализация, - помолчав, добавил, - хочу уйти тихо.
- Поэтому мне сказал?
- Кому, как не единственному сыну? - улыбка коснулась вмиг постаревшего лица, - я пришел сдаваться, потому что иначе бы ты не позволил мне видеть внука.
Я тихо выдохнул. Смерть второго отца. Теперь уже родного, только от этого ни холодно мне, ни горячо.
- О чем думаешь, Эмин?
Я наклонил графин, налил второй стакан воды.
Дамир отказался. Наверное, ему и вода в горло не лезла. Какого знать, что грядущий Новый год – последний в твоей жизни?
Перед глазами всплыло лицо Дианы. И бессознательная любовь к ней. Неосознанная. В плане… головой такая любовь вообще не воспринимается. Нет ее там, в голове, только в сердце. Такую любовь называют первой, это она.
- Думаю о том, сколько денег надо.
- О, ты действительно думаешь, что я за этим к тебе приехал? – Дамир покачал головой.
- А ради чего еще? Столько лет ты был рядом молча, в образе врага, а ведь у тебя было черт знает сколько шансов признаться мне, что я твой сын.
Во мне говорила не обида. Я давно это чувство не испытываю – какой в обиде толк? Не нравится, скажи. Обида остается у мальчиков.
- Это ни к чему было, Эмин. Ты вырос. Большой дяденька уже. Кто я? Что я? По правде говорить, ты и сейчас ко мне ничего не испытываешь. Ни жалости, ни сожаления.
- Что за бред? А тебе нужна жалость? – поморщился я, - сумму назови, Дамир.
Сколько там нулей: пять, десять? Найдем. Вылечишься.
Я еще не понимал, что нет. Не вылечится. Раку деньги не нужны. Не откупишься и хоть на край света беги – не сбежишь. Он достал бумаги, я начал вчитываться.
Дамир много, где обследовался, в основном не в России, и все врачи как один твердили: поздняя диагностика болезни, как итог – излечение невозможно.
И точка здесь.
Глава 46
Дамир говорил, что у него мало времени. Это правда: он умирает.
- У меня будет к тебе только одна просьба, Эмин. Мальчика ты этого не бросай. Я давно предполагал, что Камаль никакой тебе не сын, ведь сыновей не отправляют в пансионат так безжалостно. Анархист тебя отправил, а будь ты его сыном… он бы другого человека из тебя сделал.
- Ты знаешь, что он подсыпал муку в еду моего сына. Намеренно вызвал аллергию и едва не убил его, - я сцепил челюсти.
- Если боишься за Эльмана, тогда верни ребенка матери.
