Наверное, поэтому дорога кажется не такой уж и долгой.
Возле ворот лагеря меня уже дожидаются два знакомых лица.
Я машу ребятам-сводникам в знак приветствия, после чего они проводят меня через охрану, сообщая, что «это от Багирова Илая Дамировича».
— И где же ваш тренер? Не могу до него дозвониться, — интересуюсь, следуя за ребятами по гравийной дорожке.
— В лагере сегодня какие-то проверки…
— Да не, это депутат приехал, — опровергает слова Хорошего Луговой.
К нам бежит их третий дружок, его фамилию я не помню.
— Илай Дамировича ищете? Я видел, как он только что шел в сторону своего кабинета.
— А это правда? — Луговой выпрыгивает передо мной.
— Ну, — он играет бровями, — что это ваш с Илаем Дамировичем ребенок?
— А есть сомнения? — я улыбаюсь и подхожу к основному корпусу.
Хорошев отвешивает Луговому оплеуху.
— Илай Дамирович бы тебя уложил на татами за такой вопрос.
И под эти словесные перепалки ребята провожают меня до коридора, который ведет к кабинету Илая. Я помню, где он.
Я стучу и сразу толкаю дверь.
Открываю рот, чтобы поприветствовать своих мальчишек, но слова застревают в горле, а улыбка сползает с лица, как у плавящийся восковой фигурки. Потому что перед глазами картина маслом: Илай сидит в кресле, а практически между его ног стоит девушка в белом халате и сюсюкается с моим сыном. Сюсюкается, пока они не замечают меня на пороге.
— Мама! Мама! Мама!
Кирюша сразу превращается в «шило в попе» и выбирается из рук посторонней для него женщины. Посторонней же? Или я чего-то не знаю?
Несется ко мне с вытянутыми руками, и я как можно скорее подхватываю его, чтобы обнять и скрыть свою истинную реакцию.
Я однажды уже была знакома с этим чувством. Оно мне не понравилось.
— Извини, — пытаюсь улыбнуться, глядя на Багирова. — Я пыталась дозвониться, но ты не брал. Не хотела мешать.
Илай тут же поднимается, вынуждая девушку в форме медработника отойти немного назад.
— Ты и не помешала, — он как-то неловко проводит ладонью по волосам и представляет мне свою компанию: — Познакомься: Лиза, наш фельдшер.
— Рада знакомству, — Лиза улыбается мне и при этом выглядит так мило, что становится тошно. Господи, я ревную, да?
— Очень приятно. — К сожалению, убедительно произнести эти слова не удается, и девушка бросает взгляд на Илая.
Повисает неловкая пауза.
— Ну, не буду вам мешать! — она убирает руки в карманы. — Если что, звони.
Я тяжело сглатываю, и даже объятья сына не облегчают моего состояния. В груди будто становится жарче.
