Жестокий. В уплату долга

Пришлось зажать ей рот рукой, чтобы не обламывала.

– Ну всё уже, чего ты? Всё. Расслабься лучше.

Зря он это. Появилось неприятное чувство, но сдавать назад поздно.

Он таранил меня быстро, сильно сжимал в своих пудовых ручищах и яростно разрывал промежность. Он там большой. Очень. Но даже физический дискомфорт – ничто, по сравнению с осознанием происходящего. Как я могла поверить ему? Как могла так беспечно уснуть, зная, что он рядом?!

Когда очнулась ото сна было уже поздно. Он обманул меня. Усыпил бдительность и сделал то, что и собирался.

– Ублюдок! Поганая сволочь! Ненавижу! – заорала в лицо, вывернувшись из-под его ладони.

– Заткнись, Злата, – снова вдавил мне в губы руку и продолжил толкаться во мне. – Не сейчас, красивая. Не надо, – простонал, стиснув зубы и подавив моё слабое сопротивление, в несколько глубоких толчков закончил свою пытку.

Замер, прислонившись к моему лбу своим, убрал ладонь от губ. Правда, я уже не хотела кричать.

– Прости, красивая. Не хотел тебе боль причинять.

Он скатился с меня, сел на кровати, склонив голову и тяжело дыша. А я так и осталась лежать с разбросанными в стороны руками и ногами, глядя в потолок.

Посидев, привёл дыхание в норму и встал. Прошёл в ванную, откуда через секунду послышался звук воды. Стук сердца стал тише, медленнее. Я повернулась набок, зажмурилась. Но провалиться в беспамятство мне не дали.

– Вставай, – прозвучало строгое над головой спустя какое-то время. Глаза открывать не хотелось.

– Зачем? – спросила равнодушно, всё так же лёжа в позе эмбриона.

– Тебе нужно помыться. Я пока не планирую заводить детей.

Он ещё и кончил в меня. Сволочь.

Я тоже не горела желанием беременеть от этой обезьяны, потому нашла в себе силы подняться и пройти мимо него в ванную, где уже набиралась джакузи. Утопиться бы, да даже на это сил нет. Хотя я предпочла бы утопить его.

Подонок за мной не пошёл. Прикрыл дверь и остался за ней. Впрочем, на него мне сейчас было плевать.

Залезла в горячую воду, обняла себя руками. Чувствовала, как из меня вытекает его семя, и боролась с тошнотой, засевшей в горле. Как же мерзко это. Как паршиво. Почему именно я? Почему не Антон, который втянул меня во всё это? Он сейчас на свободе, как обычно бухает и развлекается.