Жестокий. В уплату долга

И хоть на душе скребли кошки, верила, что у меня всё получится. Пусть не сегодня, не сейчас,  но в скором будущем я точно смогу. До того времени, когда нужно будет ложиться в постель озабоченного старикашки, я всё спланирую и воплощу в жизнь. И потом, когда Басаева с его шайкой посадят, а я вернусь домой, первым же делом вышвырну из своей жизни муженька-идиота, если его не укокошат раньше. Пусть своей мамочке такие сюрпризы устраивает.

Элла прибыла ровно через час. Вошла в комнату, привычным жестом поправила свой коротенький, модный пиджачок и облизнула накачанные губищи, щедро намазанные красной помадой.

И снова меня заинтересовал всё тот же вопрос…

– Элла, а почему Басаев тебя не выдаст замуж за того мужика? – Ну и что, что прозвучало беспардонно? Она, думаю, и похлеще предложения слышала.

Дева грациозно опустилась на кровать, демонстративно поправила огромные сиськи, так и норовящие выпасть из глубокого декольте не слишком скромной блузки.

– Твои предположения?

– Тебя трахает твой шеф? – беззастенчиво предположила я.

– Совершенно верно, – не без гордости согласилась она. – Ещё вопросы?

Вопросов больше не было. Было обидно. Даже такой моральный урод, как Басаев, не допускает, чтобы его женщину трогал кто-то другой. А мой гребаный актёр погорелого театра свалил свои проблемы на жену и сидит себе тихонько в подвальчике, ждёт, пока эта дура отработает его долг. Отлично, блядь. Замечательно.

– Я готова. Что там дальше?

Элла резко поднялась, оттопырив зад, встала в позу и приложила палец к губам, придирчиво меня разглядывая.

– Первым делом эпиляция. Везде! – ткнула в меня указательным пальцем. – Потом причёска. Потом оденемся. Ну и всё. Избавлюсь от тебя, наконец.

Я радостно улыбнулась. Ну, насколько возможно радоваться в моей ситуации. Перспектива больше никогда не увидеть Эллочку меня необычайно осчастливила. Ещё бы от её любовничка избавиться…

Радовалась я рано. Если бы знала, какой это ад – глубокая эпиляция зоны бикини, предпочла бы быть отданной на съедение обезьяне Вахе.

Впрочем, и это не самое страшное… Мне едва не обрезали волосы. Мои прекрасные, длинные локоны, которые я не стригла с детства. Недоделанный стилист уже занёс свои ножницы, когда я сообразила, в чём дело, и ловко соскользнула с кресла. Ну а потом, немного придя в себя, обрушила на его бестолковую голову столько матерных слов, сколько он, должно быть, не слышал за всю свою голубую жизнь.