Жестокий роман

— Замира сказала, ты отказалась от еды, — говорит холодно. — Она солгала?

— Нет, — роняю тихо.

— Так в чем дело?

— Ни в чем.

Марат ухмыляется. Криво. Без радости.

— Что ты за баба такая? — бросает мрачно. — Шмоткам не радуешься. Или мало денег дал? Ничего не выбрала?

— Почему же, — откашливаюсь. — Выбрала кое-что.

И поднимаюсь автоматически, по воле рефлекса встаю в полный рост, чуть развожу в руки в стороны.

— Покрутись, — хрипло произносит Марат.

Его глаза настолько жадно и бесстыдно пожирают мое тело, что меня прошибает пот.

Как можно сопротивляться ему? Противостоять? О какой борьбе идет речь, когда от одного этого горящего и пронизывающего насквозь взгляда враз слабеют колени?

Я едва держусь на ногах, а между бедер разливается жидкое пламя. Сколько угодно можно подбирать оправдания, списывать все на условные рефлексы, на то, что тело заранее готовится к неизбежности. Правда никуда не исчезнет, не денется.

Я действительно реагирую на него, как сука реагирует на кобеля во время своего течного периода.

Отзываюсь каждой клеткой, моментально откликаюсь на неистовый зов плоти. Сгораю в диком огне. Вспыхиваю и обращаюсь в пепел, оседаю прахом у его ног. Самая настоящая рабыня. Глупо отрицать очевидное. Перед ним я всегда встаю на колени.

Дрожу. Трепещу. Превращаюсь в тупую голодную самку. Забываю про разум. Действую на уровне инстинкта.

А может, именно это еще и держит его интерес? Спасает меня от мгновенной казни? Может, это и оттягивает неизбежную смерть?

Его забавляет мое падение.

Искреннее. Истинное. Без прикрас. Была вроде такая гордая в университете, отказывалась от всяких подачек вроде спонсорства проектов, и вот теперь покорно опускается ниц, берет в рот огромный член, подставляет любые отверстия.

Меня передергивает. В прямом смысле. Судорога сводит мышцы лица. Дергается мускул на щеке. И тело точно каменным становится, не подчиняется, не слушается.

Я не могу выполнить приказ. Не могу и все. Никак не выходит сдвинуться с места. Хотя влага растекается по самым чувствительным, по самым уязвимым точкам.

Я хочу ему подчиниться. Хочу. Наверное. Но не получается. Пребываю в абсолютном раздрае.

— Тебе плохо? — спрашивает Марат.

В его голосе появляется нечто новое, совсем незнакомое, прежде несвойственное. Боюсь ошибиться, обмануться, но… неужели это беспокойство?

Крупная ладонь опускается на мой лоб.

Вздрагиваю, судорожно втягиваю воздух. Какой он горячий. Обжигающий. Выжигающий. А я до жути холодная. Просто ледяная сейчас.