Жестокое эхо войны

А закончилось дело тем, что Касриэль Рудин лично поблагодарил Василия Егорова за ловко организованную операцию по поимке опасного дезертира и представил его к очередному офицерскому званию «старший лейтенант».

Комиссар Урусов в это время находился на другом конце столицы, где подвыпившая шантрапа напала с ножами на сотрудника милиции. Сотрудник в неравной схватке погиб. Вместо комиссара в Глотов переулок приехал один из его заместителей. Он был из старой когорты сыщиков, оперативную работу знал и надолго отвлекать группу от дела не стал.

Стемнело. Во всех помещениях старого корпуса Таганского военкомата включили свет. В большой кабинет принесли керосиновые лампы, так как электрические разбились от взрыва гранаты, к тому же была повреждена проводка.

Осмотр завершался. Кабинет стал центром вечерних событий – именно сюда бандиты стремились прорваться, и здесь Васильков с Баранцом более двадцати минут удерживали оборону.

Иван Харитонович проверил протоколы, спросил, все ли успел отснять Горшеня.

– Ваня, на секунду, – позвал Егоров.

Устало вздохнув, тот вернулся.

Василий в задумчивости стоял над столом. На столешнице лежало несколько разных по форме и величине клочков бумаги, а также обгоревший список, составленный Васильковым и Баранцом. Все это Егоров намеревался забрать с собой, но что-то его заинтересовало.

– С листками все понятно, по ним у меня вопросов нет, – отодвинул их в сторону капитан. – А что означает эта записка?

Старцев взял со стола измятую бумажку, развернул и прочитал:

– «Майор Сорокин…» – Отведя взгляд в сторону, задумался… Через несколько секунд уверенно выдал: – Не знаю такого.

– И я не знаю, – повторил Егоров. – Но рука-то вроде Сашкина. Приглядись, ты же знаешь его почерк.

– Определенно, его. А где ты ее нашел?

– Под пустым перевернутым ящиком, вылетевшим из стола.

Для верности Иван взял один из листков списка, над которым стопроцентно трудился Васильков, и сличил почерк.

– Одна рука, – заключил он. – Погляди, как написаны буквы «М» и «к».

Левая ножка «М» миллиметра на три вылетала за нижнюю строчку, и поэтому буква слегка походила на греческую «Мю». А верхний носик «к», наоборот, чуть возвышался над остальными буквами.

– Да, записка написана им.