Жестокое эхо войны

Сорокин в легком подпитии сидел на крыльце и смолил папиросу.

– Около девяти? А точнее сказать она не может?

– Брось, Вань. Бесполезные потуги. Даже если бы она его видела в девять вечера, что с того? Банда швырнула гранату в окно старого корпуса приблизительно в двадцать сорок, а смылась из Глотова переулка в двадцать сорок пять. За пятнадцать минут с Таганки до Котельников никак не домчишься. Разве что на ковре-самолете.

Василий был прав, недавно появившаяся зацепка с майором Сорокиным рассыпалась в прах.

– Если хочешь, могу проверить это алиби, – предложил он, видя, что Старцев сомневается. – Поговорю с мужем Раисы, с теми, у кого они были в гостях…

– Поглядим. Хотя по внешности и образу жизни Сорокина и так понятно, что ни с какой бандой он не связан.

За дверью послышались тяжелые шаги.

– Возвращаются. Давай послушаем, что он расскажет…

– …Как же мне не помнить Василькова! – уверенно завил сторож. Сообразив после первых вопросов сотрудников угрозыска, что их больше интересует бывший сослуживец Александр Васильков, а не он, Сорокин с облегчением перевел дух.

 – Очень даже хорошо помню! Статный такой, симпатичный. Лет около тридцати. Разведкой в нашей дивизии заправлял. Грамотный и смышленый парень. Ох, смышленый! Дивизионное начальство очень его уважало.

– Все верно. А насколько хорошо ты его знал, Сергей Игнатьевич?

Тот неуверенно пожал плечами:

– Не так чтобы хорошо… Из одного котелка щей мы с ним, конечно, не хлебали. В штабе иногда встречались, здоровались за руку.

У нас службы-то разные были. И задачи, стало быть, тоже. Поэтому он своей работой занимался, я – своей.

– А когда ты его в последний раз видел?

– Так в сорок четвертом и видел. В конце лета, когда беда со мной приключилась…

Руки у бывшего майора изрядно тряслись. Прихлебывая горячий чай, он нещадно стучал зубами по краю кружки. Обжигался, но пил. И, вспоминая сорок четвертый год, сбивчиво рассказывал о своем несчастье и как из этого несчастья его выручил командир дивизионной разведки.

– В конце лета сорок четвертого года дивизия наша наступала в Польше. Точную дату назвать не возьмусь – запамятовал. Ранним утром это произошло. Ночь выдалась холодной, вода в Висле успела остыть…

«Бедолага, – наблюдал за ним Старцев. – Пьянствовать начал еще с вечера. За ночь приговорил две бутылки – целый литр красного вина. Да и пьет, судя по внешнему виду, давненько».

– Напомните, какую должность вы занимали в дивизии? – вмешался в разговор Бойко.