Жизнь на двоих

В конце концов, так всем будет лучше, верно?

Арен смотрел на нее, по-прежнему хмурясь, и от его чувств мурашки бежали по телу, и так хотелось, чтобы он прикоснулся… Как вчера, под водой…

– Дразнишь, – усмехнулся он, сжав кулаки. И София поняла, что Арен так погасил свое пламя. – Рискуешь, Софи.

– А что я такого сказала? Ты сам утверждал, что мне нужен муж. Вот начну искать. Или у тебя есть подходящая кандидатура?

Защитница, как она смеет так с ним разговаривать?!

Эмоции захлестывали, София уже захлебывалась в них, не осознавая, где ее чувства, а где – Арена, она ощущала все и сразу – желание, раздражение, злость, любовь, досаду, нежность…

Ну же, скажи, что ты передумал.

– Это ведь не в твоем характере, счастье мое, – выдохнул император, и по его рукам пробежался огонь, – такое поведение. Поэтому не дразнись. Не надо устраивать спектакли, ведь я все равно знаю, какая ты и на что способна, а на что – нет.

– А я возьму и изменюсь.

Он улыбнулся и покачал головой.

– Приходи ко мне вечером, – попросила София жалобно.

– Я не могу, – ответил он, и ее кольнуло горьким сожалением. – Прости. – Арен развернулся и пошел навстречу детям, которые уже плыли к берегу, попискивая от радости.

София, натянув лямки купальника обратно на плечи, села и вздохнула, глядя, как император обнимает и целует Агату с Алексом.

– Тогда я сама к тебе приду, – прошептала она почти неслышно и решительно сжала кулаки. – Сама.

Император побыл на пляже около двух часов, избегая на всякий случай общества Софии – нет, сорваться он не боялся, опасался лишь фантазий и ревности Виктории, если она вдруг заметит, что он слишком уж стремится быть рядом с их аньян.

Арен не представлял, как ему сдержать слово, данное Вано. Как выдержать и не сломаться. К Софии тянуло неимоверно – и душой, и телом, и он сдерживался изо всех сил, и это оказалось еще сложнее, чем в то утро, когда Эн и Валлиус пропускали через него ток.

Защитник, за что ему все это? И как он умудрился полюбить второй раз, если отец рассказывал, что Альго способны любить лишь однажды? Неужели отец ошибался? Или ошибался сам Арен, полагая, будто любит Агату Арманиус?

Нет, он любил ее. И после того как она погибла, ему было очень плохо, его разрывало от боли.