Жизнь на двоих

 – И все? Ты только поэтому ходила к шаману?

– Да, – шепнула она, не отводя взгляда, и попыталась оттолкнуть его – сначала ладонью, а потом, словно вспомнив, что она вообще-то маг, и неплохой, – родовыми молниями. Заискрила ими, направляя Арену в грудь, и грудь защекотало, засаднило от боли.

Император, усмехнувшись, нажал большим пальцем в центр лба Ванессы, блокируя всю ее магию, в том числе родовую, и она вскрикнула от неожиданности, чуть не осев на пол. Попытался внушить мысль рассказать то, что знает о заговорщиках, но внушение прошло насквозь, не задержавшись в сознании, как всегда бывало в том случае, если человек категорически не желал совершать внушаемое.

Что ж, придется действовать иначе.

– Знаешь, что я думаю? – сказал император, прижимая Ванессу к стене и хватая ладонью за горло – так, как он держал Аарона в День Альганны. – Думаю, мне пора перестать быть снисходительным ко всем вам. Адриан… найти его на севере не составит труда, а затем… полагаю, из него получится хороший охранитель.

– Ты… – Она, задыхаясь, пыталась отнять его руки от своей шеи. – Ты же не сделаешь этого, Арен! Он не замешан!

Голос Ванессы звучал глухо, прерывисто, и только глаза отчаянно блестели.

– Назови мне хотя бы одну причину, почему нет, – хмыкнул Арен со злостью. – Почему я должен жалеть твоего сопляка? Или тебя, Несс. Тебя… – Он сильнее сжал пальцы, отчаянно желая придушить ее и при этом изо всех сил сдерживаясь.

Холодная, липкая волна страха. Надо же, значит, эмоции настолько сильные, что их не смог сдержать даже ребенок брата. Это хорошо.

– Не такой, как твой муж? Это верно.

Арен, отпустив свои чувства, вспыхнул пламенем, и Ванесса задрожала от ужаса, захрипела, дергаясь и пытаясь вырваться. Несмотря на то что огонь не причинил ей боли, она все равно боялась, потому что знала: император никогда раньше не вспыхивал, он идеально контролировал себя.

– Я не буду строить заговоров, Несс, – сказал Арен с ледяной яростью, глядя в ее глаза, в которых сейчас отражался его огонь. – Не стану лицемерить. Но испепелить… Нет. Я знаю, ты хочешь смерти, я чувствую это с тех пор, как убил Аарона. Но я не дам тебе смерти.

– По…чему? – прохрипела она, и он усмехнулся.

– Потому что это будет слишком милосердно для тебя. Слишком просто.