Жизнь на двоих

И Агата, спрыгнув с рук императора, тоже побежала к маме и брату.

– Доченька моя, доченька! – рыдала Виктория, целуя Агату, а Алекс после своего первого истошного крика замолчал и теперь буквально висел у сестры на шее, вздыхая и всхлипывая.

А потом поднял голову и спросил немного обвиняюще, оглядываясь на Арена:

Услышав это, Виктория, перестав плакать, тоже посмотрела на императора. В глазах ее была боль, но эмоций Арен, вновь закрывшийся эмпатическим щитом, не ощущал.

– А Софи придет завтра. Или послезавтра, как получится.

Боль в глазах жены сменилась удивлением. Да, надо бы рассказать ей, конечно, и лучше сегодня, чтобы она успела осознать новость. Демоны, как же не хочется вообще с ней разговаривать!

– Мы собирались на ужин, – произнесла Виктория, вытерев глаза, и улыбнулась Агате. – Пойдем? Ты, наверное, голодная?

– Не очень, – помотала головой девочка. – Меня в госпитале все кормили. Постоянно! Вкусно, но много.

– Тогда попьешь чаю. Да?

– Арен?.. – выдохнула Виктория, посмотрев на мужа с неожиданной робостью.

Агата и Александр стали клевать носами еще во время ужина. Точнее, клевать начала Агата, а Алекс, насмотревшись на ее зевки, тоже стал зевать и сам попросился поскорее в кровать. Император ничуть не удивился – все же столько волнений и тревог, особенно у дочери. А сын всегда и все повторял за ней.

Как только дети умылись и легли каждый в свою кровать, даже читать книгу им не понадобилось – оба сразу сладко засопели. Арен стоял и смотрел на своих малышей пару минут, радуясь тому, что они здесь и живы, а затем обернулся к Виктории.

Удивительно – она стояла рядом все это время, но Арену казалось, что он в одиночестве. Наверное, если бы она вышла, он бы даже не заметил этого.

– Пойдем к тебе в комнату, – сказал император негромко и повел жену к выходу из детской спальни. Возле камина взял Викторию на руки и занес в огонь.

Сердце будто коркой льда покрывалось, когда Арен представлял, что ему сейчас предстоит вынести от собственной супруги, как только она узнает, что София жива.

Арен вышел из камина и, поставив жену на пол, кивнул в сторону кресел, стоявших у окна:

К его удивлению, спорить она не стала, подошла к окну и опустилась в одно из кресел. Виктория молчала – хотя обычно начинала задавать вопросы и обвинять в чем-то сразу, с порога.